Александр Дугин, лидер Международного “Евразийского движения”

российский политолог и общественный деятель

Сербы и русские – это не просто одно целое. Сербы – это лучшая часть сербов и русских вместе взятых, поскольку они, действительно идут впереди, страдая и за русских, прокладывая нам путь. Русский народ чувствует близость с сербами, любовь к сербам живёт в каждом русском человеке. В этом, действительно есть что-то мистическое. Это действительно может мобилизовать русских. Сербия – это ключ и к нашей русской политике. Это касается народа, а вот с государством не все так хорошо. Печально было наблюдать то, как Россия вела себя по отношению к сербам в 90-х годах. Сейчас с Путиным ситуация, слава Богу, начала меняться, но мы всё ещё не достаточно делаем для того, чтобы помочь сербам. Как говорят в Сербии – с Россией сложно, а без России вообще невозможно. Нам тоже со своим государством сложно, но без него было бы совсем плохо. Вот и сейчас, в этот трагический период признания независимости Косова, русский народ снова душой с сербами, потому что это от нас отняли Косово, это нас ограбили, нас изнасиловали американцы и их европейские марионетки. Мы переживаем это как свою собственную трагедию. Косово – это не только Сербия, это православная Русская земля. И эту русскую землю, нашу православную святыню у нас отнимают враги.

Мы становимся жертвами более умного противника потому что мы эмоциональны, мы слишком доверяем своим эмоциям, нам нужно быть чуть более рациональными. Это не в славянской природе – быть рациональными, но если мы не будем рациональными, если мы не освоим логистику того мира, с которым мы имеем дело, увы, мы не сможем победить. Это вопрос жизни – перейти от самоощущения к самосознанию. Мы должны знать, с чем мы имеем дело, тогда мы сможем адекватно реагировать. Если мы будем просто отвергать этот мир, то, к сожалению, он навяжет нам свою волю и нас не спросит.

Конец ялтинской системы

На глазах меняется структура мира. Признание Косово показало, что произошёл процесс ликвидации Ялтинской системы, рухнуло биполярное устройство и вестфальская система государств-наций. Реакция генерального секретаря ООН на признание независимости Косово, который констатировал, что не знает, как это квалифицировать, показывает, что ООН стала рудиментом той международной системы, которой больше не существует. Мы взываем к международному праву, к международным институтам, которые отражают расклад сил, сложившийся в мире по результатам Второй Мировой войны. Мы помним, когда и при каких обстоятельствах Лига наций стала клониться к закату и разрушению – надвигалась Вторая Мировая война. Точно так же то, что происходит сегодня – это преддверие третьей мировой войны: рушится структура ООН, она бессильна и не может решить ни одной серьёзной проблемы. На месте двуполярного мира, вестфальской системы и ялтинской модели складывается новый мир. Давайте приглядимся к его структуре.

В отличие от двухполярного мира ялтинской модели складывающийся мир имеет черты однополярности. Здесь существует только один центр принятия решений, и в скором времени структура международного права будет реструктурирована под него. Мы видим, что основные решения по поводу войны и мира, признания или не признания тех или иных государств принимаются Соединенными Штатами Америки и теми странами, которые идут в фарватере США. Протесты остальных стран, народов, культур и цивилизаций игнорируются. Это и есть то, что сегодня называется глобализацией.

Американцы откровенно говорят о том, что ООН отжила свое, она должна постепенно демонтироваться. Вместо неё будет выстроена другая модель, где, по сути дела, у Америки и Англии будет контрольный пакет при решении основных вопросов. По факту они уже так себя и ведут. Как только они видят, что Россия или, например, Китай могут заблокировать то или иное решение в Совете Безопасности, появляется какая-нибудь Еврокомиссия, или иной, нигде не прописанный орган, который в обход ООН решает все проблемы. Просто возмущаться этому тоже неверно, надо признать, что это целенаправленная стратегия, это не случайно, и происходит не потому, что мы молчим – Россия не молчит, Китай не молчит, Иран не молчит. Просто силовая структура нового мира двигается в этом направлении. И только силой, умом, альтернативным проектом, который будет чёток, последователен и наделён железной волей, можно остановить эту тенденцию. Путём заклинаний мы с безопасностью Балкан не справимся, нам нужна активная агрессивная геополитика.

Виды глобализации

Глобализация – это констатация установления в глобальном масштабе американской гегемонии, где системы ценностей, институтов, стратегических интересов, экономического устройства – полностью копируются с американской модели и утверждаются в качестве общего образца. При этом нам внушают, что глобализация – это, позитивное явление, при котором разные народы привносят в общую копилку что-то своё. На самом же деле глобализация от русских берет балалайку, от африканцев танцы, от сербов может взять ракию, но всё основное в этой копилке глобализации будет принадлежать исключительно американцам, которые будут устанавливать свои законы и свои парадигмы. Тот мир, который сейчас устанавливается, это мир однополярный, где доминируют США и их стратегические партнеры.

Однополярная глобализация – это главная проблема современности, которая, безусловно, будет провоцировать всё новые, и новые, и новые конфликты. Поэтому именно США являются источником мировых угроз, они создают источники напряжённости, которые потом используют в своих интересах. В начале они создают Аль-Каеду, которую полностью финансируют, потом начинают с ней бороться; поддерживают Талибан, но потом вторгаются в Афганистан под видом борьбы с ним; поддерживают Садама Хусейна против Ирана, но потом вторгаются в Ирак, а Садама вешают. Американцы играют двумя руками. У них нет друзей и нет противников. Они одновременно и используют противников в своих целях, и наносят удар по друзьям. Это называется концепцией сетевых войн. Речь здесь идёт о глобальном контроле не только над противником, но и над союзниками. В такой однополярной системе у США не может быть союзников. Есть только подчиненные, которые используются каждый по своему назначению. Когда Америка давит на Россию или на Сербию, то на этом фоне обязательно будут наличествовать сетевые структуры, которые будут внедрены в сербское и российское общество – с одной стороны Америка давит на нас извне, а с другой она влияет на нас изнутри. Эта однополярная модель глобального мироустройства несёт в себе новые и новые конфликты, и взывать к какой-то логике, к международному праву, к чувству гуманности, солидарности, протестовать против несправедливых решений, которые американцы будут осуществлять в ходе укрепления этой структуры однополярного мира, совершенно бесполезно. Вас просто никто не услышит, потому, что это своего рода глобальная диктатура, где, как в нацистском концлагере бесполезно жаловаться на то, что делает штурмбанфюрер. Кому можно жаловаться? Гитлеру? То же происходит в Митровице, в Косово сейчас – некому жаловаться, просто не к кому обратиться. Мировые СМИ, основные геополитические центры влияния так же выполняют волю США. Здесь очень важно осознать, что путём заклятий и словесных формул невозможно отменить однополярность, путем критики невозможно свернуть глобализацию или поставить ей заслон. Надо осознать глобализацию как абсолютную фундаментальную угрозу и разработать контрстратегию.

Прежде чем воплощаться в жизнь, контрстратегия должна быть разработана на интеллектуальном уровне. Но на сегодняшний момент всё происходит по-другому: народы и страны, которые противодействуют однополярной глобализации, действуют интуитивно, на уровне ощущений, исходя из локального понимания проблемы. Глобализация же – это система в которой всё связано: то, что происходит в Сербии, и то, что происходит на Ближнем Востоке, то, что происходит в Тибете, и то, что происходит в Пакистане, то, что происходит на Кавказе, и то, что происходит в Латинской Америке – у глобалистов и архитекторов однополярного мира эти вещи логически связаны. Мы же противодействуем этому локально, защищая некие частные интересы, либо свой народ, либо свою культуру, либо просто противодействуя давлению. Продолжая действовать в таком же ключе мы обречены на то, что наше сопротивление будет подавлено частями. Невозможно противодействовать системной угрозе бессистемным образом, глобальному наступлению локальными методами.

Альтернатива этой ситуации – переход от однополярного мира к многополярному клубу. И в этой связи, одним из удачных примеров можно назвать ШОС. Шанхайская организация сотрудничества – это попытка превратить многополярный клуб в некую организацию, евразийский ответ, основа некого военного блока. И тот факт, что туда подали заявку Иран, Пакистан и Индия, только подтверждение этому. Всё это может вылиться в мощный евразийский блок, если туда войдут страны с таким населением, с сильными экономиками и серьёзным военным потенциалом. ШОС – это очень важный симметричный ответ американской гегемонии, за этим будущее. Но надо помнить, что в России всё ещё существует «пятая колонна» атлантизма, которая саботирует эту инициативу. Международные СМИ так же про ШОС практически не говорят, хотя это организация, которая, действительно набирает обороты.

Америка меняет Европу. Две Европы

Сегодня с удивлением можно наблюдать, как происходит деградация интеллектуальной Европы. Европейское сознание, европейская философия, европейская геополитика подменены какими-то безобразными и неглубокими карикатурными памфлетами. Что произошло с Францией, родиной духа? Посмотрите, что пишут французские философы, да и тех никто не слушает. Сегодня в Европе слушают только клоунов, озвучивающих американский заказ. Европа утрачивает своё самосознание, и теперь это не только наша проблема, но и проблема Европы.

Америка собирается реструктурировать политическую систему Европы в своих интересах начиная с Балкан. Но у современной Европы, с точки зрения геополитики, есть как минимум две идентичности. Одна идентичность – евроатлантическая, включающая те страны и политические силы, которые строго следуют воле США. Но есть и другая Европа, которая потенциальна, это континентальная Европа и её евроконтинентальная идентичность, проявление которой мы видели в реакции Шрёдера и Ширака вместе с Путиным на вторжение американцев в Ирак. Интересы континентальной Европы, воплощённые в основном во Франции и Германии, а так же в Италии и отчасти в Испании, ориентированы на то, чтобы Европа стала самостоятельным игроком в мировой геополитической модели. Такая франко-германская континентальная Европа, даже если бы не была нам дружественна, была бы нашим объективным союзником. Мы могли бы её не любить, она могла бы тоже нас не любить, поскольку эта Европа основана на других ценностях – это не православная Европа, это не славянская Европа, это франко-германская Европа, – но с геополитической точки зрения у нас были бы общие интересы: у Европы – освобождение от Америки, у нас – отстаивание своих цивилизационных принципов. Такая континентальная Европа является нашим потенциальным союзником, но этой Европы сейчас нет, она существует пока только как возможность. Более того, этот континентальный геополитический полюс существенно ослаблен тем, что во Франции и Германии пришли к власти атлантисты – Саркози и Меркель. Одновременно этот евроконтинентальный полюс не исчез окончательно, и не исчезнет до тех пор, пока Россия пытается установить с ним хорошие отношения в сфере энергетики. Когда Путин говорит о великой энергетической державе, он имеет в виду альянс с континентальной Европой. И в этом его больше всего поддерживают германские экономические круги и европейские потребители нефти и газа. То, что делает Путин в Европе, это реализация евразийского проекта, но пока на уровне энергетических контактов, и поскольку Сербия становится в этой смычке с европейским континентализмом ключевой территорией. Американцы так же понимают о чём идёт речь, поэтому в покое они ни Сербию, ни Россию не оставят, к этому надо готовиться. Необходимо внимательно следить за тем, что хотят американцы в каждый конкретный момент.

Существует полюс России, который можно назвать в геополитике чистым евразийским полюсом. Сербия входит в эту геополитическую конструкцию, являясь её самым западным авангардом. Сербская геополитическая идентичность в Европе практически тождественна роли, которую в глобальном масштабе выполняет Россия. Возможно, это и объясняет особенную связь, ведь есть и другие православные славянские народы, к которым у нас хорошее отношение, македонцы, болгары, но у сербов при этом особая геополитическая миссия, геополитическая общность судьбы с Россией, чего у России нет, например, с болгарами, греками, или с православными румынами. Евразийский полюс должен фундаментально улучшить качество своего геополитического планирования, многие вещи, мы делаем, к сожалению, интуитивно, плохо понимая логику нашего оппонента, сплошь и рядом увлекаясь либо частностями, либо иллюзорным представлением о действительности. В славянах есть элемент мечтательности, особенно у сербов и у русских. Эта мечтательность хороша, например, в искусстве, где она порождает великие образцы, но она очень вредна в геополитическом планировании. Для того, чтобы выстроить полноценную евразийскую альтернативную геополитическую структуру мы должны стать очень практичными, это дело русских и сербских интеллектуалов. Связь между русскими и сербами, это не просто моральная солидарность. В Сербии лежат ключи к русской политике, у сербов есть определенный статус – в Европе их будут слушать больше, чем русских. Поэтому подъём интеллектуального геополитического самосознания, но уже не локального, а европейского и мирового, это чрезвычайно важно. Без этого не пробудить Россию, а без Росси вообще ничего не сделать, никакую альтернативу глобалистскому полюсу не создать.

Существует так же пояс континентальной Европы, который сейчас, с приходом Саркози и Меркель находится в тени, но который нельзя считать вообще не существующим. Этот полюс надо будоражить, активировать, работая с различными НПО, европейскими сетями, консервативными движениями. Наша миссия в том, чтобы помогать континентальной Европе сбыться, состояться, перейти из потенциального состояния в актуальное – это тоже инструмент нашей общей стратегии. Не смотря на то, что это не наша Европа, и, может быть, по ценностям мы с ней не совпадаем, наши интересы логически совпадают с интересами этой континентальной Европы. Надо научиться разделять наши интересы, и наши ценности, и, как следствие не европеизироваться самим, оставаясь теми, кто мы есть, православным народом с собственной идентичностью и собственной системой ценностей. Если мы будем европеизировать наши ценности, мы утратим себя. При этом не надо забывать об общности стратегических интересов с континентальной Европой. Не надо идти в Европу, надо пробуждать ту Европу, которая будет нам союзником.

У атлантического полюса в Европе есть ещё один инструмент, это то, что в геополитике называется «санитарный кордон» – страны бывшего соцлагеря, так называемой Новой Европы, которые разделяют континентальную Европу и Россию. Именно эти страны, наши бывшие друзья, являются на сегодня самыми последовательными проводниками американской позиции. Единственное, что не позволяет замкнуть этот пояс «санитарного кордона», который бы окончательно разделил Россию и Европу, это Беларусь. В остальных странах этот пояс от Прибалтики до Черного моря, плюс Венгрия, Польша и Чехия, где сейчас будут расположены американские системы ПРО, структурно и энергетически схвачен. Этой блокаде между Европой и Россией кроме Беларуси противостоит ещё и Сербия, которая является форпостом евразийского, православного и континентального начала. Именно из-за этой геополитической идентичности сербский народ и государство переживают такие тяжелые времена.

Славянская и православная идентичности в Европе. Фактор русских

Существует несколько уровней, которые могли бы представлять собой организационные формы той европейской, и евразийской одновременно политики, которая станет альтернативой глобалистской организации. Очень перспективная вещь – это организация форумов европейских славян. Славяне – понятие очень широкое, среди славян есть представители разных конфессий, есть и протестанты, и католики. Общего у славянских стран сегодня довольно мало, потому что многие из них входят в «санитарный кордон», но у нас есть общие корни. В этом отношении совместная работа сербов и русских, акцентирующая наши общие корни в славянском пространстве, может быть очень позитивной. Это трудный и не простой путь, тем не менее, даже в Польше, которая уже совсем представляет собой антитезу нам – поляки нас по-настоящему не любят и работают на американцев, – есть очень серьезные силы, в частности партия «Самооборона» Анджея Леппера, другие движения, которые имеют парламентское и политическое представительство, и настроены при этом на сближение с Россией. Даже если это будет не совсем евразийская инициатива, всё равно это очень перспективное направление. Славянский форум и постоянные контакты славянских государств должны осуществляться не для того, чтобы объединиться, и даже не для того, чтобы что-то согласовать, но чтобы просто застолбить эту линию именно в Европе. Просто вхождение в Европу, как это сейчас уже понимают в Чехии и Черногории – это не ответ. «Ну, пришли в Европу, ну, а дальше что? Кто мы в Европе?» – спрашивают себя чехи и черногорцы, поскольку Евросоюз – это общий стандарт, который не отвечает на главный вопрос. Евросоюз забирает государственность, но идентичности не даёт. Наша же миссия, и в рамках Евросоюза, и без Евросоюза – поиск славянской идентичности, которую мы могли бы очень успешно продвигать. Понятно, что здесь будет очень много проблем, но самое важное, чтобы этот диалог шёл, чтобы славянская идентичность постепенно пробуждалась.

Вторая составляющая позиционирования в Европе – это идентичность православных народов. Многие православные – не славяне, а многие славяне не православные. Греция, Румыния, Молдова, Сербия, Россия, Украина и Беларусь – совершенно разные страны, с разной геополитической ориентацией, но православие формирует в них общую идентичность. Если мы будем архитекторами этого диалога, то мы сможем его превратить в наше сетевое оружие. Славянство может стать сетевым оружием русских и сербов. Нельзя отдавать это на откуп другим структурам. Если не мы это сделаем, то это сделают американцы, потому, что они очень хорошо научились пользоваться тем, против чего борются, используя против нас самих наше же собственное оружие.

Русских вне России много миллионов. То есть, огромная часть русского народа, по некоторым подсчетам, двадцать миллионов, оказалась вне территории Российской Федерации, русские оказались в других государствах с другим языком и с другой культурой. Есть три сценария разрешения этой ситуации. Первый совсем отвратительный: пусть эти русские сами решают эту проблему как хотят. Второй сценарий – сербский, это подъём национализма и сепаратистских движений на территориях тех стран, где они оказались. Пока признаки этого даже не видны. И третий вариант, это необходимость воссоздания некой надгосударственной наднациональной структуры в пространстве советского блока, евразийской империи. Тогда русские окажутся в составе одного образования. Этот проект не такой уж абсурдный, хотя бы потому, что у него есть сторонники в Беларуси и Казахстане, это президенты Александр Лукашенко и Нурсултан Назарбаев. В этом случае мы могли бы бескровно вернуть русских в общее пространство, но этому жестко противостоят американцы. Если ситуация будет обостряться, то они даже согласятся на какую-то форму русского национализма, но только не на этот интеграционный проект, потому что тогда мы получим не только своих русских, но мы еще получим очень много нерусских, которые нам тоже очень нужны.

Понятие дифферанса и его значение

В современной философии огромное значение имеет понятие дифферанса, дифференциации, различий. Это основа структурной лингвистики, представление о языке, как о философии. Балканы, как и Кавказ, представляют собой наиболее плотное сосредоточение различий, это европейский дифферанс. Здесь этносы, культуры и цивилизации живут в такой концентрации, в такой близости между собой, и в таком отличии друг от друга и от остальных размазанных по пространству народов, что, это можно использовать и как самое большое богатство, и как самую большую опасность. Опасность уже реализована американцами, которые пользуются схемой Балкан, акцентируя этот дифферанс, подводя к этим различиям с разных сторон питательные провода, пуская ток. Это способ взорвать Балканы и тем самым взорвать Европу. Они играют на различиях в своих геополитических интересах, а мы сплошь и рядом просто поддаемся, отождествляя свои интересы лишь с одной из частей этого сложного балканского ансамбля, не замечая других. И тогда мы становимся просто игрушками в руках американцев. При всей симпатии к национальной идее, к национальным чувствам как сербских, так и других националистов, нельзя не замечать, как этот фактор может быть использован против нас самих в геополитической игре. Когда это проявляется на уровне чувств, без отсылки к общей геополитической стратегии, тогда это играет на руку американцам, которые организуют провокацию, бросают спичку, и эти различия вспыхивают. При этом, качественная сторона различий их не интересует. Они вообще отказываются видеть качества народов, позитивную сторону различий. За образец они берут только самих себя, наиболее расистскую и нетерпимую форму культуры, источником которой является агрессивная колониальная, империалистическая Западная Европа. Отсюда и возникают такие парадоксы, как гуманитарные бомбардировки. Нам же необходим свой, если угодно, евразийский, или континентально-европейский план работы с различиями. Необходимо сформулировать ту модель, в которой различные этносы, культуры и цивилизации могли бы, не утрачивая своей самобытности, существовать в определённой гармонии. Если каждому из этих этносов предложить своё собственное национальное государство, то обязательно, в силу структуры Балкан, в нём окажется меньшинство, которое будет подвергаться дальнейшему давлению. Например, Косово стало албанским, а что с сербами в Косово? Они объявляют о выделении из Косово и суверенитете, но тут же среди сербов опять окажется один албанский двор. Такое дробление и создание государств по этническим принципам – это не выход для решения проблемы диферанса. Идеальный выход здесь, как и было всегда, это империя. В империи есть общее стратегическое управление и различное самоуправление в этносах. Мощная евразийская империя расширит территорию с терпимостью и доброжелательностью к этническим меньшинствам, с поддержкой их самосознания, без их вытеснения и унификации. Это та политика, которую проводили русские цари, и в значительной степени, красные цари – коммунисты. Империя – это ответ, но это империя евразийская, империя наша, которая основана на других принципах, нежели империя американская. Американская империя будет использовать эти различия, в первую очередь балканские, в своих геополитических интересах, сея новую и новую кровь.

Американцы не заинтересованы в мире, и даже не заинтересованы в войне, они заинтересованы в глобальной доминации, и если путь к глобальной доминации ведёт через войну, они не останавливаются. Их использование Балкан, это использование различий для обрушивания европейской системы, для создания хаоса. Албанское государство Косово создано и направлено даже не против Сербии, а в первую очередь против Европы, этот процесс не остановится в Косово, он перекинется в Македонию, получит прямой доступ в Евросоюз, вызовет подъем экстремистских настроений и создание управляемого хаоса в Европейском Союзе, который, несмотря на то, что сегодня он послушен американцам, представляет для них потенциальную угрозу. Например, Турция, член НАТО, поддержала Косово, но сама еще поплатится за это, потому что американцы намерены создавать независимый Курдистан. Турки, для которых национальное государство – это вообще все, кемализм – это святое для каждого турка, это их идентичность, Кемаль Ататюрк – это единство турецкого национального государства – поддержав Косово, завтра получат от своих друзей американцев независимый Курдистан. Не потому, что американцы любят курдов, а потому, что следуют той же самой логике, они будут фрагментировать Ближний Восток – это называется «проект великий Ближний Восток», – акцентируя различия. Был единый Ирак, а теперь будет три Ирака: Курдистан, Шиитский Ирак и Суннитский Ирак. Все эти анклавы будут в свою очередь заминированы другими религиозными и этническими меньшинствами, и так до бесконечности. Это и есть американская реструктуризация мира – распад государств-наций. Создавая крошечные базы на архаических, сплошь и рядом хаотических, не имеющих ничего общего с демократией анклавах, Америка осуществляет таким образом свою мировую доминацию, это и называется глобализацией и демократизацией на их языке. Сербы стали первыми и самыми яркими жертвами в Европе. Если бы у Европы была совесть и ум, то, конечно, Европа должна была бы поддерживать сербов и начать активно привлекать их в Европу, но совершенно не теми методами, какими это делают Американцы. Европа сейчас инструмент геополитики Соединенных Штатов.

Для того, чтобы начать эффективно действовать на уровне политических решений, на уровне общественных движений, политических сил, партий, экономических договоров и научных сообществ, необходимо выработать модели обращения с этими дифферансами. Это философский вопрос, и мы должны решить проблематику различий не стирая их, но предотвращая их от того, чтобы они были вечным источником напряжения, конфликтов, крови, разрушений, насилия и несправедливости. В рамках однополярного мира это сделать невозможно, более того, однополярный мир является источником напряжения и главной угрозой безопасности всех балканских народов. Сербы жертвуют многим, но и другие народы при этом тоже теряют. Помимо просто этнического различия есть еще и те силы, которые это этническое, цивилизационное или конфессиональное различие выводят из состояния пассивной неприязни и превращают в кровавую кашу. И если у нас не будет альтернативного плана, серьёзного, обдуманного, многомерного, сложного, sophisticated, как говорится, геополитически и логистически оправданного, конечно, останется только констатировать окончательное установление модели, которая сейчас претендует на главную мировую тенденцию, использование различий в своих интересах, провоцирование конфликтов, разрушение конкурентов, ослабление и демонтаж современной международно-правовой системы, и постепенное оформление через войны, а возможно и через третью мировую войну однополярного мира, не просто существующего по факту, как сейчас, но еще и закрепленного в новых международных институтах.

Фактор России и католический фактор на Балканах

Будет ли продолжительным новый приход России на Балканы, и можем ли мы радоваться великому углублению сотрудничества и братства между русским и сербским народом? Если курс нового президента России будет преемственный и последовательный, то Россия будет укреплять свои позиции на Балканах. Но, к сожалению, в русской истории было много эпизодов, когда один правитель, сменяя другого, менял курс. Мы надеемся, что курс Путина будет продолжен. Наше общество этого хочет, и мы очень живо осознаем не просто дружбу с сербами, а братство. Этого хочет наш народ, и эта политика будет легитимной. Здесь даже можно говорить о православном единстве, хотя влияние на православные страны католиков, выражающих геополитическую волю запада, так же нельзя не учитывать. Например, на Украине идет наступление католиков и униатов на украинское православие. Более того, в самом православном мире существуют очень неоднозначные тенденции и часть православных церквей, в частности, Константинопольский Патриархат, к сожалению, сплошь и рядом подыгрывает этим католическим влияниям. То есть говорить о масштабном православном единстве, с учётом влияния католиков, сегодня не приходится. И Сербская Церковь, и Русская Православная Церковь находятся в сходном положении – мы являемся гонимыми. При этом католическая идентичность Европы всё равно чуть лучше, чем светская или вообще безрелигиозная. Здесь надо уметь оперировать с оттенками зла: католики хуже, чем мы, но лучше, чем протестанты. Протестанты хуже, чем католики, но они лучше, чем светские сатанисты и секулярная культура. Мы жёстко противостоим католической экспансии в России, но мы солидарны с католиками в их борьбе со светскостью, с порнографией, с абортами и однополыми браками. Главное укреплять нашу православную идентичность, но надо уметь еще и заниматься политикой, церковной дипломатией. Мы должны научиться использовать в своих интересах даже то, что нам противостоит.

Изгнание сербов с их земель, в том числе и католиками хорватами – это беспрецедентный геноцид. Когда-то крестоносцы, отправившись в четвертый крестовый поход, захватили Константинополь, разграбили Святую Софию и посадили публичную девку на алтарь. Не в первый раз мы являемся жертвами религиозного геноцида, и периодически до сих пор возникают такие рецидивы. К этому надо быть готовыми потому, что здесь наши идентичности полностью различны, и говорить о каком-то едином христианстве с не православными церквями трудно. У нас подчас с нехристианскими народами бывает больше общего, чем с католиками и протестантами. А после того, что было между сербами и хорватами, и при том резком подъёме, с одной стороны, католической идентичности у хорватов, с другой – православной идентичности у сербов, говорить о каком-то взаимопонимании в ближайшем будущем трудно. Невозможно представить, как эти два народа могут начать какой-то совместный проект. Хорватов сейчас тянут в Средиземноморский союз, идея создания которого – есть ни что иное, как американский план по развалу Евросоюза, по окончательному уничтожению его континентальной идентичности, это крайне антиевропейская атлантистская идея. И то, что Хорватия туда входит, уже есть чистое отрицание Европы. Но и хорваты постепенно начинают осознавать, а скоро окончательно поймут, что Европа – это не ответ. А вслед и все славянские народы поймут, что Европа не ответ, да и европейцы скоро поймут, что это не ответ, потому что Европа – это пустой концепт, как говорят философы. Какой-то процесс осознания того, что надо искать новое место в мире, у хорватов будет, и по мере того, как у Хорватов будет возникать кризис идентичности, возникнет разочарование. Это хороший признак, потому что после разочарования начинается первый поиск мысли. Но пока что это геополитическая позиция, европейско-католическая, антиправославная, атлантистская, и преодолеть эту конфликтность чрезвычайно трудно.

Американский враг – абсолютная истина геополитики

Существует абсолютная истина геополитики. Можно по-разному оценивать её методы, но есть некий фундамент, главный закон геополитики о том, что у цивилизации моря и цивилизации суши, то есть на сегодня у Америки и у  России – жёстко противоположные интересы в каждой точке мира. Это некая догма геополитики, которая начиная от Макиндера, Хаусхофера, Савицкого, неоевразийства, и заканчивается Бжезинским и Фукуямой. Нет другой геополитики, которая бы что-то другое говорила, поэтому любые утверждения о том, что у России и Америки, которые на сегодняшний момент полностью выражают эти два полюса, могут быть какие-то общие интересы, это не геополитическое утверждение. Любой человек, который говорит, что у России и Америки есть общие интересы, дисквалифицирован, с точки зрения геополитики. Крупнейшие американские геополитики, в том числе, Бжезинский и Фукуяма, довольно откровенно и ясно говорят о том, что мы антиподы. Либо им Балканы, либо нам, либо им Сербия, либо нам.

Сегодня американской стратегией и идеологией заправляют неоконсы – интеллектуальная группа, в истоке которой лежат бывшие троцкисты. У троцкистов среди коммунистического движения была своя геополитика, она была основана на анти России. Но американская политика и их линия на строительство однополярного мира – это гораздо глубже, чем неоконсы, которые могут уйти из Белого дома, а эта политика останется. Американская стратегия – атлантизм это не продукт неоконсов. Та стратегия, которой придерживаются американцы, соответствует тому, что они называют manifest destiny, это их геополитическая идентичность. В Америке, в отличие, например, от России, отступление от этой идентичности, от этой геополитики сразу же выбрасывает человека за пределы общества. Там с этим очень строго. Атлантизм – это абсолютная догма американской политики. Любой американский политик это поддержит. Кроме ультрамаргиналов, таких как Нэнси Пэлеси, которые могут критиковать атлантизм. Но все, что находится в рамках принятия реальных политических решений – атлантизм по определению. В России должно было бы быть точно так же, и правые и левые должны быть евразийцами, но у нас, к сожалению, это не так, и в Сербии не так. На сербских выборах опять атлантисты против евразийцев. В России тоже есть атлантисты, хотя их при Путине мало осталось, но все равно они есть, а это уже абсолютная аномалия, когда мы выбираем между национальным путем и предательством национального пути. Мы должны, как американцы, выбирать, как реализовать наш национальный путь. Как раз у американцев возможностей сбоя этой системы практически нет. Представитель любой политической силы всегда будет проводить эту политику. Они работают системно, у них есть настоящая преемственность.

Совсем недавно в Вашингтоне секретарем по обороне было открыто заявлено, что Россия является врагом США, таким же, как Аль-Каеда, Северная Корея и Иран. Сербия там не упомянута, но русские вкупе с сербами отнесены к оси зла. Поэтому Сербия будет либо нашим союзником, либо будет в руках американцев, и мы не сможем с ними ни одной вещи поделить, потому что когда мы договариваемся, то мы договариваемся в чью-то пользу, а поскольку Америка сейчас сильнее, то любой разговор с Америкой – это заведомый проигрыш.

Нас пугают «холодной войной», говорят, что Путин испортил отношения с Западом. Но «холодная война» была самым длительным периодом мира в Европе. Своей альтернативой «холодная война» имеет третью мировую войну. Если мы сейчас не войдем в режим «холодной войны», мы не сможем отстоять мир. В некоторых случаях такой конфликт и напряжение могут задержать механизмы взрыва Европы, взрыва мирового порядка, который произойдёт в том случае, если мы будем пассивно наблюдать и всякий раз уступать американцам в их воле. Их надо остановить. Это очень трудно, это требует колоссального напряжения, это требует действительно испортить отношения с американцами, но чем быстрее Россия в это втянется, чем быстрее Россия по-настоящему испортит отношения с США, тем больше у нас шансов, что третья мировая война не начнется и мы отстоим мир. Поэтому лучше «холодная война», чем горячая третья мировая.

После признания Косово Сербия испортила отношения с США так, что хуже не бывает. И это чрезвычайно хорошо. С точки зрения евразийской философии, пространство несет в себе событие. В Балканах записана история глобальных конфликтов. Та повторяемость и та регулярность, с которой на Балканах и в Сербии происходят такие жесткие столкновения цивилизаций, связана со структурой этого пространства. И это повторение истории в значительной степени и есть реализация и подтверждение того, как пространство влияет на исторический процесс. Балканская парадигма только на поверхности состоит из множества случайных факторов. История хаотична, а пространство более фундаментально. Если мы просто осознаем эту балканскую парадигму и место Сербии в балканской парадигме, в этом качественном пространстве, это будет крайне полезное направление для того, чтобы не только понимать смысл предшествующих событий, но и прогнозировать, планировать и избегать их повторения. На Балканах сегодня весьма вероятно начало третьей мировой войны, потому, что Балканы несут в себе этот конфликтогенный потенциал. По истории с Боснией и Герцеговиной, с Республикой Сербской, с Косово – проходит нерв пространства, которое становится историей.

Нельзя сказать, что американцы ненавидят сербов. Это не так. Они никого и не любят, им просто все безразличны, и сербы, и албанцы, и русские. Они видят только то, какую геополитическую роль играет тот или иной народ, то или иное государство. Стратегически Сербия – это выход России в Европу, это возможность активировать в каких-то обстоятельствах евроконтинентальный импульс. Америка это прекрасно понимает и делает всё возможное, чтобы превратить Сербию в кровоточащую рану. Збигнев Бжезинский в своей книге «Великая шахматная доска» использует термин «балканизация», понимая его как расчленение единого пространства в интересах американской державы. Там же он предлагает «балканизировать» не только сами Балканы, но и некоторые другие регионы Евразии, балканизировать Кавказ, Ближний Восток и т.д. Сами же Балканы – это мина подведенная под Европу, пороховой погреб. Но кто туда сейчас реально подносит спичку? У нас есть только одна сила, которая в этом заинтересована – США, и в этой ситуации Сербия принимает на себя роль форпоста.

Источник: Александр Дугин