РЕПУБЛИКА СРПСКА КРАЈИНА

ВЛАДА И СКУПШТИНА У ПРОГОНСТВУ

11.080 Земун, Магистратски трг 3,

Тел: 3077-028, vladarsk@gmail.com

Бр. 1398/11 – 17. ОКТОБАР 7520 (201).

ЊИХОВЕ ЕКСЕЛЕНЦИЈЕ:

ДМИТРИЈ МЕДВЕДЕВ, Руска Федерација

БРАЊИСЛАВ КОМАРОВСКИ, Пољска

ВИКТОР ЈАНУКОВИЧ, Украјина

АЛЕКСАНДАР ЛУКАШЕНКО, Белорусија

ВАЦЛАВ КЛАУС, Чешка

ИВАН ГАШПАРОВИЋ, Словачка

ГЕОРГИ ПРВАНОВ, Бугарска

ЂОРГЕ ИВАНОВ, Македонја

И БАКИР ИЗЕТБЕГОВИЋ, И ЖЕЉКО КОМШИЋ,

И  НЕБОЈША РАДМАНОВИЋ, Босна и Херцеговина

МИЛОРАД ДОДИК, Република Српска

ФИЛИП ВУЈАНОВИЋ, Црна Гора

ИВО ЈОСИПОВИЋ, Хрватска

ДАНИЛО ТИРК, Словенија

БОРИС ТАДИЋ, Србија

(ПИСМА УРУЧЕНА АМБАСАДАМА У БЕОГРАДУ)

Поштована сабраћо,

У име словенског народа на Балкану и уз подсећање на његово тешко страдање приликом поремећених међудржавних односа и ратова у Европи, упућујемо Вам предлог да порадите на успостављању трајног словенског разумевања и свеобухватне међусловенске сарадње. Овакви односи би онемогућили сваки покушај са стране, да се међу словенске државе посеје неповерење, завада и оружани сукоби (засновани на верским и другим основама), који су, у претходним столећима, изазвали десетине милиона уморених Словена, посебно у Првом и Другом светском рату, а погибије и етничка чишћења приликом разбијања Југославије и Србије од 1990. до 1999.

Поштована сабраћо,

Сваки Словен прижељкује време свесловенске слоге, али је то најтеже оствариво на Балкану, где су империјалне силе (Турска, Аустрија, Немачка…) у прошлости, па и у двадесетом столећу, разориле српско национално ткиво и од српских делова створиле нове нације, користећи верску разноликост и завичајна имена (ВЕРЕ: православна, католичка и муслиманска; СРПСКИ ЗАВИЧАЈИ: Македонија, Босна, Црна Гора).

Најупечатљивији учинак колонијалних сила на српским земљама је стварање две нове нације од делова српског народа у Босни и Херцеговини. Покатоличеним Србима је наметнуто хрватско име, а исламизираним Србима – бошњачко (по српском завичајном имену: Босна). Све три ове групе говоре српским језиком, а ниједна не говори хрватским, јер је Аустрија, у 19. столећу, избацила хрватски језик из употребе – под изговором да је реч о дијалекту. Тако су Хрвати у Хрватској били приморани да у књижевности и администрацији користе српски, а да га могу звати и хрватским (хрватски језик је једини од европских језика осуђен на нестанак, а хрватски државници не желе да га спасавају – што је општесловенски губитак).

Поштована сабраћо,

Помозите да почне освешћивање расрбљених Срба у Босни и Херцеговини, што би изузетно допринело и свесловенској слози и свесловенској добробити. У Босни и Херцеговини се већ назиру такве намере, а на једну од њих ћемо Вам скренути пажњу. Реч је о становницима општине Ливно у Босни и Херцеговини. Они су Срби католици, које су колонијалне силе обмануле да припадају хрватској нацији. Град Ливно је у Муслиманско-хрватском кантону Федерације Босне и Херцеговине, у којем су насеља Срба муслимана и Срба католика (тзв. Бошњака и тзв. Хрвата), а други део Босне и Херцеговине је Република Српска, у којој су Срби православне вере. Жељу становника Ливна су изразили одборници у Скупштини Општине Ливно и затражили су да Ливно изиђе из Муслиманско-хрватског кантона и да се припоји Републици Српској. О овоме ће бити расписан референдум, на којем ће, сматрају одборници, гласати 90% католика.

Поштована сабраћо,

Мада представници католичког народа у Ливну тумаче, да је овај корак изазван чињеницом што се у Муслиманско-хрватском кантону намећу исламски животни назори – на штету католичких, постоји за ово и један пресуднији разлог. Католици у Ливну знају, да су им преци у 19. столећу били православне вере – и Срби. У Музеју у Ливну постеје документа с подацима, да крајем 18. столећа у Ливну није било ниједног католика, а није их било ни у околним селима, изузев у једном малом насељу на домаку града Ливна. Истоветни подаци о непостојању католика у овом крају се могу проверити и у католичким црквама, јер су матичне књиге рођених уведене тек у 19. столећу – кад су Аустрија и Турска (у договору) почеле да интезивније католиче православне Србе. Турска је ово чинила, јер су само православни Срби дизали ослободилачке устанке против турске окупације у Босни и Херцеговини, а Србима католицима је саветовано из Ватикана и Аустрије, да то не чине. Зато су Турци одобрили Римокатоличкој цркви да католичи православне Србе у Босни и Херцеговини, па и у граду Ливну.

Поштована сабраћо,

Постоје најузвишенији разлози – да прихватите наш предлог и да од државника у Босни и Херцеговини затражите, да обаве деколонизацију. Да уклоне све колонијалне наслаге, а у првом реду колонијалну поделу српског народа у Босни и Херцеговини  – јер су од једног народа створена три народа. У Босни и Херцеговини живи само један словенски народ – СРПСКИ, а о томе постоје подаци у небројеним документима и књигама – широм Европе и на свим језицима.  

***

С ОБЗИРОМ ДА ПРЕДСТАВНИЦИ ВАШИХ ДРЖАВА НИСУ (ДО САДА) ПРИХВАТАЛИ САРАДЊУ С ВЛАДОМ И СКУПШТИНОМ РЕПУБЛИКЕ СРПСКЕ КРАЈИНЕ У ПРОГОНСТВУ, ОВО ПИСМО ИМА ОДЛИКЕ ОТВОРЕНОГ.

***

С вером у Бога и Словенство,

Милорад Буха, премијер                Дипл.инг. Рајко Лежаић, председник Скупштине

РЕПУБЛИКА СРПСКА КРАЈИНА – ВЛАДА У ПРОГОНСТВУ

11.080 Земун, Магистратски трг 3  тел. 3077-028, vladarsk@gmail.com,

Бр. 1388/11– 29. 9. 2011.

Влада Републике Српске Крајине у прогонству има част да поздрави дипломатско-конзуларна представништва у Републици Србији и да их подсети на четрдесет четири ноте- с чињеницама, да се у Западној Европи и у САД износе неистине о Србима и српским државама, а те неистине преузимају друге државе, па и органи УН. Влада РС Крајине то бележи – од 28. 6. 2007, почевши нотом бр. 432/07. Једна од тих неистина је прећуткивање на Западу, да је Хрватска запленила сву покретну и непокретну имовину прогнаним Србима и да ту имовину користе хрватска држава, хрватска предузећа, или породице хрватске националности. Запад прећуткује и чињенице, да је хрватска држава запленила некретнине и погоне предузећа из Србије – у друштвеном, државном, или приватном власништву. У исто време, имовина хрватских држављана и имовина хрватске државе и хрватских приватних предузећа у Србији није угрожена. Влада РС Крајине обавештава дипломате у Републици Србији, да је заплена приватне и државне имовине (како то чини Хрватска у односу са имовином Срба и Србије) најдоследније опонашање колонијалних европских држава – кад су запоседале имовину народа и држава на другим континентима и кад су становнике Африке претворили у робове – без икаквих људских права, па и права на имовину. Хрватска овим одузимањем имовине Срба и Републике Србије опонаша и државну политику Адолфа Хитлера у Немачкој (1933-1945) – кад је Јевреје и Роме осудио на истребљење и запосео  им  имовину.

Влада РС Крајине не мора да то објашњава дипломатско-конзуларним представништвима, јер је јасно, да Европска унија дозвољава овакво кршење људских права у Хрватској, јер од Хрватске не захтева да врати имовину Србима и Републици Србији и не саопштава јој, да не може бити кандидат за чланство у ЕУ док не обештети Србе и Републику Србију – враћањем заплењене имовине.

Влада РС Крајине упозорава дипломате у Републици Србији, да ЕУ дозвољава Хрватској да угрожава права Србима, али јој не опрашта кад наруши углед ЕУ. То се види на основу јучерашњег упозорења из Брисела Хрватској, што је хрватска премијерка Јадранка Косор омаловажавала Хашки трибунал, бранећи хрватске ратне злочинце, генерале Анту Готовину и Младена Маркача. За ЕУ је Трибунал оличење правде и правичности. Комесар ЕУ за проширење, Штефан Филе, упутио је хрватским државницима озбиљно упозорење због Трибунала, а не због хрватског отимања српске имовине:

„Позивамо све јавне личности у Хрвтској, да се уздрже од изјава које би могле да доведу у питање процес помирења и потребу да се, непристрасним постуком, против ратних злочинаца спроведе правда“.

            Влада РС Крајине користи и ову прилику да дипломатско-конзуларним представништвима у Републици Србији понови изразе свог високог поштовања.

ДИПЛОМАТСКО-КОНЗУЛАРНА

ПРЕДСТАВНИШТВА, Београд

Выбранные места из переписки Бориса Ельцина и Уильяма Дж. Клинтона – 2

 

У.Дж. Клинтон – Б.Н. Ельцину, 3 апреля 1999 г.

 Дорогой Борис, Пишу тебе вновь по вопросу о Косово, который стал одной из самых трудных проблем, с которыми мне приходилось иметь дело в ходе моего президентства – не в последнюю очередь потому, что он столь обременителен для российско-американских отношений. Как и ты, я хотел бы, чтобы насилие прекратилось как можно скорее. Как и ты, я готов изыскивать любые пути, которые могли бы привести к миру. Однако события последней недели четко говорят о том, насколько серьезна эта угроза миру. Сообщения, поступающие из Косово, действительно потрясают. Имеются обширные свидетельства того, что сжигаются целые деревни, проводятся казни ни в чем не повинных гражданских лиц без суда, а десятки тысяч изгоняются из мест проживания, но не действиями НАТО, а вследствие преднамеренной и заранее спланированной кампании югославских сил безопасности. Я весьма высоко ценю твое сильное заявление о том, что Россия не позволит втянуть себя в конфликт. Я рад, что ты признал, что такая вовлеченность была бы опасным развитием событий, и я прошу тебя продолжать твердо выступать против этого. Мы с интересом восприняли твое предложение о проведении экстренной встречи «восьмерки» по Косово. М. Олбрайт изложила И. С. Иванову нашу реакцию и некоторые дополнительные соображения. Они будут продолжать обсуждать то, как мы можем наилучшим образом согласовать наши усилия, направленные на восстановление условий для мира и безопасности в Косово. Весьма важно, чтобы мы оставались едиными, насколько это возможно, в том, какие сигналы от нас поступают Белграду. С. Милошевич должен знать, что если он хочет закончить этот конфликт, он может это сделать в любой момент посредством прекращения своей военной кампании против косовских албанцев, вывода своих сил, как он это обязался сделать в октябре, и обеспечения безопасности и самоуправления для жителей Косово. Но он должен также знать, что если он не готов принять эти условия, натовская кампания воздушных ударов будет продолжена. Я основательно обсуждал эту проблему с Ж. Шираком, Г. Шредером и Т. Блэйром, и между нами имеется полное согласие на данный счет. Я знаю, что события в Косово привели к напряженности в отношениях между нашими странами. Но я рад, что мы можем продолжать сотрудничать по многим важным вопросам в нашей двусторонней повестке дня. Мы несем ответственность перед народами наших стран и всем миром за то, чтобы активное американо-российское партнерство пережило столь трудные времена и продолжало оставаться продуктивным. Соглашение по основным элементам адаптации ДОВСЕ, достигнутое 31 марта, является подлинно историческим достижением, ради которого мы все упорно работали. Мне также доставляет удовлетворение то, что, несмотря на отмену на прошлой неделе очередной сессии Российско-Американской Комиссии по экономическому и технологическому сотрудничеству, конкретная работа Комиссии была продолжена, в результате чего на прошлой неделе было подписано Соглашение по ВОУ-НОУ и ожидается подписание Договора о взаимной правовой помощи и Соглашения о воздушном сообщении. Мне также внушает надежду то, что МВФ направит полномасштабную миссию в Москву для продолжения переговоров. Как мы с тобой неоднократно говорили об этом, принятие обоснованной экономической программы имеет политически важное значение для реализации устремлений народа России. Как я тебе говорил раньше, когда Россия и МВФ заключат соглашение, я буду готов к упорной работе с партнерами по реструктуризации российского долга. Наконец, я хотел бы поздравить тебя по поводу твоего превосходного послания Федеральному Собранию России. Оно было красноречивым изложением твоего видения демократической, толерантной и процветающей России, того, каким образом избежать возвращения к «холодной войне» и содействовать интеграции России в мировую экономику. Ты знаешь, что я разделяю это видение и привержен тому, чтобы сотрудничать с тобой в деле его претворения в жизнь. Оно является подлинно непоколебимым основанием американо-российских отношений. В неспокойные времена, подобные нынешним, твое мужество, здравый смысл и дальновидность придают надежду мне лично и всем тем, кто пытается построить новый, более безопасный мир для будущего столетия.

С уважением, Билл

Б. Н. Ельцин – У. Дж. Клинтону, 6 апреля 1999 г.

Дорогой Билл, Ситуация в Югославии с каждым днем становится все более трагичной и угрожающей. Бомбардировки городов, в результате которых разрушены государственные учреждения, аэродромы, мосты и даже жилые кварталы, оборачиваются многочисленными человеческими жертвами, терроризируют мирное население. Характер подлинной катастрофы приобрела проблема беженцев из Косово. Масштабы ее неумолимо растут, распространяясь на соседние государства. Положение на Балканах вновь становится фактором европейской и международной напряженности. Совершенно очевидна необходимость принятия самых срочных мер, чтобы переломить критическую ситуацию, вернуть ее из военного в политическое русло. Россия неизменно действует в этом направлении, используя все доступные нам каналы. В этом контексте не может, конечно, не вызывать сожаления, что сигнал, поданный С. Милошевичем после поездки в Белград Председателя Правительства Российской Федерации Е. М. Примакова, не был услышан. Потеряно время, что обернулось новыми жертвами и страданиями. В ответ на мое послание сегодня от Белграда удалось добиться еще одного принципиально важного сигнала: С. Милошевич только что официально заявил о прекращении военных и полицейских акций в Косово. Это решение, принятое – что особенно существенно – в одностороннем порядке без предварительных условий, позволяет, на наш взгляд, остановить, наконец, бессмысленное кровопролитие и насилие, незамедлительно начать движение к прочному, справедливому и гуманному косовскому урегулированию. Обращаюсь к Вам с настоятельным призывом дать миру в Европе шанс – не отвергать инициативу С. Милошевича, рассмотреть его заявление без предубеждения, в конструктивном ключе и отреагировать надлежащим образом, вновь передав решение проблемы Косово от военных дипломатам. Со своей стороны буду готов внимательно изучить любые Ваши соображения, идущие в данном направлении. Все мы получили теперь реальную возможность совместными усилиями отвести нависшую над нами общую беду. Ее следует использовать ответственно и с наибольшим эффектом. Другого история и наши народы не простят.

С уважением, Б. Ельцин

Б.Н. Ельцин – У.Дж. Клинтону, 18 октября 1999 г.

Дорогой Билл, Хотел бы доверительно и предельно откровенно поделиться с тобой соображениями относительно ситуации, складывающейся в настоящее время в нашем диалоге по вопросам СНВ и ПРО. Сразу хочу подчеркнуть, что считаю это направление не только одним из ключевых в российско-американских отношениях, но и затрагивающим основные интересы безопасности всего международного сообщества. Убежден, что наращивать достигнутое за последние годы в области контроля над вооружениями – единственно разумный путь. Именно поэтому придаю особое значение принятому нами в Кёльне Совместному заявлению [встречи «Большой восьмерки»], внимательно слежу за его реализацией. Положение дел здесь, однако, оставляет двойственное впечатление. С одной стороны, налицо определенный прогресс. С удовлетворением воспринял подтверждаемую тобой приверженность тем договоренностям, которые мы достигли ранее. Прежде всего имею в виду проявленную американской стороной готовность к продолжению работы над дальнейшими сокращениями стратегических наступательных вооружений, не исключаемую тобой возможность идти в этих сокращениях ниже согласованного в Хельсинки [на российско-американском саммите в 1997 г.] уровня ядерных боезарядов. Это было бы на пользу всем. Вместе с тем, и мы с тобой об этом неоднократно заявляли, фундаментальное значение для дальнейших сокращений СНВ, для укрепления стратегической стабильности и международной безопасности имеет Договор по ПРО. Мы совместно зафиксировали в Кёльне наше намерение продолжать усилия по укреплению этого Договора, повышению его жизнеспособности и эффективности в будущем. В связи с этим меня глубоко обеспокоило подписание тобой закона, провозглашающего развертывание национальной системы противоракетной обороны территории страны политикой Соединенных Штатов, и тем более – продолжение реальных испытаний ее элементов. Развертывание такой системы, как ты знаешь, несовместимо с ключевым положением Договора по ПРО, составляющим его суть, – обязательством сторон не развертывать системы ПРО территории своей страны и не создавать основу для такой обороны. Отказ от этого обязательства означал бы, по существу, принципиальную переориентацию Договора по ПРО, то есть Договор стал бы разрешать то, для запрещения чего был разработан и подписан. Это был бы отнюдь не укрепленный Договор по ПРО, а совсем другой договор. Возможные последствия такого изменения, скажу тебе откровенно, нам представляются опасными не только для дальнейших сокращений СНВ, но и всего разоруженческого процесса и международной стабильности в целом. А тебе, как и мне, думаю, небезразлично, каковы будут результаты наших общих усилий в этой области, какой запас прочности международной безопасности мы оставим нашим преемникам. Мне уже приходилось слышать утверждения американской стороны, что развертывание национальной системы ПРО территории страны не поставит под угрозу способность России к стратегическому сдерживанию и что США, мол, готовы предоставить России соответствующие гарантии. Билл, с самого начала процесса ограничения и сокращения стратегических наступательных вооружений тридцать лет назад этот процесс основывался на главной идее, заложенной в Договор по ПРО, а именно, что обе наши стороны остаются уязвимыми для СНВ другой стороны, поскольку только так можно обеспечить надежность сдерживания от ядерного нападения при уменьшающихся количествах наступательных вооружений. Альтернатива такому подходу – более высокие уровни СНВ и других ядерных вооружений и менее надежная и менее стабильная система стратегических взаимоотношений, при которой первый удар может при определенных обстоятельствах перестать быть абсолютно иррациональным. Все это особенно четко просматривается на пониженных уровнях СНВ, предусмотренных в Договоре СНВ-2, и особенно тех, о которых мы ведем разговор в рамках обсуждения СНВ-3. И никакие гарантии в такой ситуации не были бы способны устранить объективно присущую системе ПРО и возрастающую с ее развитием роль сильнейшего дестабилизирующего фактора в стратегическом уравнении. А планами США, насколько я информирован, предусматривается наращивание потенциала системы ПРО. Не лучшая, на мой взгляд, перспектива создавать такую ситуацию. Россия может оказаться поставленной в такое положение, когда она будет вынуждена принять соответствующие, не обязательно симметричные, меры по адекватному обеспечению собственной безопасности. Именно поэтому хочу повторить еще раз, что отказ от ключевых ограничений, установленных Договором по ПРО, несет с собой угрозу сорвать процесс ограничения и сокращения ядерных вооружений. Мы не хотели бы быть участниками этого. Совершенно не убежден и в том, что развертывание ПРО будет тормозить процессы распространения технологий оружия массового уничтожения и средств его доставки. Думаю, результат скорее будет обратным – развертывание ПРО подхлестнет эти процессы и подтолкнет новые страны на путь овладения такими технологиями в условиях своей фактической незащищенности перед сверхвооруженностью США. Для укрепления режимов нераспространения возможности далеко не исчерпаны, и о некоторых из них шел разговор в Кёльне. С другой стороны, я уверен, что, если мы будем твердо придерживаться Договора по ПРО и задействуем потенциал договоренностей по разграничению стратегической и нестратегической ПРО 1997 года, а также подключим усилия на глобальном уровне, включая сотрудничество в области нераспространения ракетных технологий и экспортного контроля, то, действуя совместно, мы сможем успешно противостоять тем угрозам, на которые американская сторона ссылается, выступая за создание НПРО США. Хотел бы, Билл, обратить твое внимание и на то, что такой сложный и капиталоемкий процесс, как создание и развертывание стратегической ПРО, имеет огромную собственную инерцию развития. Будучи запущенным, он рискует далеко перекрыть те границы, о которых сейчас идет речь в известных нам американских программах. Понимаю, что ситуация вокруг Договора по ПРО сейчас чрезвычайно сложная. Из нее, однако, на мой взгляд, нужно найти выход с учетом всего того, о чем я говорил выше. И это зависит во многом, если не в первую очередь, от тебя. Просил бы тебя, Билл, еще раз все взвесить, прежде чем предпринимать дальнейшие шаги в области стратегической ПРО. Разумеется, права вето на такую деятельность Соединенных Штатов ни у кого нет, равно как нет такого права и в отношении деятельности России в области обеспечения своей безопасности. Но полагаю, что не лучшим способом было бы встречать третье тысячелетие крушением того, что было создано в интересах мира совместными усилиями России и США. Надеюсь также, что американская сторона сможет пересмотреть свой нынешний подход к нашему проекту резолюции Генеральной Ассамблеи ООН по вопросу о сохранении и соблюдении Договора по ПРО, который полностью основывается на наших с тобой договоренностях.

С уважением, Б. Ельцин

Б.Н. Ельцин – Ж. Шираку, 30 октября 1999 г.

Дорогой Жак, Хотел бы доверительно и предельно откровенно поделиться с тобой соображениями относительно ситуации, складывающейся в настоящее время вокруг Договора по ПРО. Хочу подчеркнуть, что российская сторона считает этот Договор, несмотря на узкий состав его участников, имеющим большое международное значение, затрагивающим интересы многих государств мира. И это определяется его фундаментальной ролью в современной структуре договоренностей в области контроля над вооружениями, тем, что Договор по ПРО является одним из важнейших условий глубоких сокращений стратегических наступательных вооружений, краеугольным камнем стратегической стабильности. Знаю, что и ты разделяешь такую точку зрения. Хотел бы также отметить, что наш курс на сотрудничество с ведущими странами мира в области контроля над вооружениями не подвержен конъюнктуре, носит долгосрочный характер. Считаю, что было бы большой ошибкой допустить откат в разоруженческом процессе. Убежден, что наращивать достигнутое за последние годы – единственно разумный путь для государств, несущих особую ответственность за международную безопасность. Недавняя встреча «восьмерки» в Кёльне дала возможность России и США подтвердить свою приверженность продолжению усилий по укреплению Договора по ПРО, повышению его жизнеспособности и эффективности в будущем. В связи с этим меня глубоко обеспокоило подписание Президентом США Б. Клинтоном, и я об этом ему прямо сказал, закона, провозглашающего развертывание национальной системы противоракетной обороны территории страны политикой Соединенных Штатов. Но развертывание такой системы, как ты знаешь, несовместимо с ключевым положением Договора по ПРО, составляющим его суть, – обязательством сторон не развертывать системы ПРО территории своей страны и не создавать основу для такой обороны. Отказ от этого обязательства означал бы по существу принципиальную переориентацию Договора по ПРО, то есть Договор стал бы разрешать то, для запрещения чего был разработан и подписан. А это есть не что иное, как фактическая ликвидация Договора. В усилиях США «подправить» Договор по ПРО мы четко просматриваем стремление Вашингтона к созданию однополярного мира, в котором одна страна, будучи отгороженной от остального мира противоракетной стеной, будет способна делать на мировой арене все, что ей заблагорассудится. Возможные последствия такой ситуации нам представляются далеко не безопасными не только для дальнейших сокращений СНВ, но и всего мироустройства и международной стабильности в целом. А тебе, как и мне, думаю, небезразлично, каковы будут результаты наших общих усилий в этой области, какой запас прочности международной безопасности они создадут. Поэтому Россия не намерена быть соучастницей развала этого Договора. Знаю, что в лице Франции мы имеем здесь партнера, на понимание которого мы хотели бы рассчитывать. Не исключаю, что некоторые другие влиятельные государства могут поддержать наши общие с вами подходы. Нам не следует ослаблять своих усилий на этот счет. Нельзя не учитывать и то, что такой сложный и капиталоемкий процесс, как создание и развертывание стратегической ПРО, имеет огромную собственную инерцию развития. Будучи запущенным, он рискует стать необратимым. Совершенно не убежден и в том, что развертывание ПРО, как иногда приходится слышать, будет тормозить процессы распространения технологий оружия массового уничтожения и средств его доставки. Думаю, результат скорее будет обратным – развертывание ПРО подхлестнет эти процессы и подтолкнет новые страны на путь овладения такими технологиями в условиях своей фактической незащищенности. Для укрепления режимов нераспространения возможности далеко не исчерпаны, и о некоторых из них шел разговор в Кёльне. Я обратился к Президенту США с просьбой еще раз все взвесить, прежде чем предпринимать дальнейшие шаги в области стратегической ПРО. Разумеется, права вето на такую деятельность Соединенных Штатов ни у кого нет, равно как нет такого права и в отношении деятельности России и других стран в области обеспечения своей безопасности. Но полагаю, что не лучшим способом было бы встречать третье тысячелетие крушением того, что было создано в интересах мира совместными усилиями ведущих государств. Мы с тобой имеем совпадающие взгляды на тот счет, что на современном этапе возникла настоятельная необходимость привлечь внимание мирового сообщества к возможным последствиям разрушения Договора по ПРО вследствие развертывания в США противоракетной обороны территории страны. Мировому сообществу, представленному в Организации Объединенных Наций, следовало бы, на наш взгляд, выступить в поддержку этого Договора. На это нацелен и предлагаемый нами проект резолюции Генеральной Ассамблеи ООН о сохранении и соблюдении Договора по ПРО, который был передан французской стороне. Внимательно изучаем полученный в ответ ваш вариант такой резолюции. Хотел бы надеяться, Жак, что ты внимательно отнесешься к высказанным соображениям и сделаешь все зависящее от тебя в интересах продолжения разоруженческого процесса, поддержания стратегической стабильности и обеспечения международной безопасности.

С уважением, Б. Ельцин

Ж. Ширак – Б. Н. Ельцину, 17 ноября 1999 г.

Господин Президент! Уважаемый Борис Николаевич, Благодарю тебя за твое письмо от 30 октября и за откровенность, с которой ты изложил в нем свои взгляды. Считаю необходимым сказать тебе, что полностью разделяю твои озабоченности по поводу перспектив Договора по ПРО. Они связаны с обеспокоенностью более широкого плана: как нам вновь воссоздать ту благоприятную атмосферу, которая несколько лет назад позволила нам приступить к сокращению крупнейших ядерных арсеналов, запретить химическое оружие, заключить Договор о запрещении ядерных испытаний, сократить количество вооружений в Европе и сдержать распространение ядерного оружия? Я уже имел возможность публично высказаться по этому вопросу, и все инициативы, предпринятые Францией с тех пор в этом отношении, отражают эту озабоченность. Хотя Франция не является участницей Договора по ПРО, она считает его важнейшим элементом усилий по сокращению вооружений. Незыблемость его принципов – одно из условий обеспечения стратегической стабильности. Я с удовлетворением отмечаю, что мы по-прежнему разделяем этот принцип. Удовлетворение вызывает и твое совершенно четкое заявление о том, что Россия не пойдет на разрушение Договора.

Поэтому я весьма рад, что совместными усилиями нам удалось добиться принятия проекта резолюции по ПРО в Первом комитете Генеральной Ассамблеи. Нам пришлось много поработать для достижения такого результата, и в этой связи особенно важно, чтобы проект поддержало как можно больше стран. Франция сделает все возможное для того, чтобы добиться проведения окончательного голосования в Нью-Йорке.

Я согласен с тем, что одним из опасных последствий пересмотра Договора по ПРО может, среди прочего, стать то, что такой пересмотр подтолкнет процесс распространения в мире. Но мы не можем игнорировать тот факт, что в качестве основного довода в пользу развертывания систем ПРО США выдвигают именно распространение. Системы ПРО не являются подходящим ответом, между тем борьба с распространением необходима. Именно поэтому, когда наши страны совместно работали над проектом резолюции по ПРО, Франция настойчиво добивалась того, чтобы в нем решительно подчеркивалась важность нераспространения. Считаю весьма важным продолжать работу в этой области – совместно и в сотрудничестве с другими странами.

Как ты знаешь, Франция приложила немало усилий в области разоружения – как самостоятельно, так и, если это было целесообразно, в рамках договоров. Я весьма обеспокоен событиями последнего времени, которые не внушают большого оптимизма. Убежден в том, что мы заинтересованы в придании этому процессу нового импульса. В этой связи задачей первостепенной важности для нас становится немедленное проведение переговоров о прекращении производства военных расщепляющихся материалов.

Обещаю, что Франция будет и впредь всячески содействовать сохранению стратегической стабильности; опасность движения вспять в процессе разоружения существует, но мы не должны поддаваться искушению полагаться лишь на судьбу.
Прими, уважаемый Борис Николаевич, заверения в моем самом высоком уважении.

Искренне твой, Жак Ширак

"Россия в глобальной политике"

“Блаженной памяти благоверный король Александр I Объединитель… был покровителем всей нашей Русской Белой эмиграции. Ему в первую очередь обязаны мы существованием и поддержкой нашего корпуса. Его искренняя любовь к Императорской России и благодарность за ее историческую, неизменную поддержку сербского народа проявилась всесторонне в поддержке и помощи во всём русским, бежавшим от красного ига”.
М.М.Смирнов, кадет Первого Русского Великого Князя Константина Константиновича Кадетского Корпуса

“Память о Благоверном Короле Александре является священной не только для сербского народа, но и для русского”.
А.Панаиоти

Вот и минули семьдесят лет с того трагического утра 9 октября 1934 года, когда пуля, выпущенная из револьвера убийцы, оборвала жизнь одного из самых выдающихся православных Монархов в истории мира, первого короля Югославии и славного сына сербского народа Александра I Карагеоргиевича.
В этот скорбный день в православных храмах России, Сербии, Черногории, Греции, Румынии и Болгарии будут совершены панихиды по убиенному Государю Александру. В память о нем в странах, где не забыли еще его заслуги пройдут памятные конференции, молитвенные собрания, откроются памятные доски и мемориальные выставки, рассказывающие о жизни его и совершенных поистине великих заслугах. В такой трагический день принято выражать соболезнования дружественной России Югославии и, прежде всего, многострадальному сербскому народу, чьи праведные Государю во множестве своем сложили головы на поле брани в вселенской битве со злом. Так и король Александр I Карагеоргиевич октябрьским утром 1934 года во французском городе Марселе пал от руки усташа, недовольного державной национальной политикой Государя, скрепившего балканскую страну своей волей, бесстрашием и мужеством в беспощадном преследованием врагов Православия и Богом установленной власти.
С первых дней своего Царствования истинный друг России король Александр I ополчил против себя и воссозданной им Югославии всех внутренних и внешних врагов Православия: масонов, коммунистов, националистов, католиков и фашистов. Его злодейское убийство на территории Франции, которую он всю жизнь считал своей союзницей, как выяснило следствие, тщательно было подготовлено и осуществлено не убийцей одиночкой, а усилиями многих людей, участвовавшими в масштабном заговоре, нити которого вели в Рим, Берлин, Лондон и порабощенную богоборцами Москву. До сих пор мы не знаем всей правды об этом убийстве, организаторы которого многие десятилетия заметали следы, устраняли свидетелей и улики. Во Франции, Италии и Германии, в России и самой Югославии так и не узнали всех подробностей и тайных причин и этого убийства, в результате которого вместе с 55-летним королем погиб и Луи Барту (1962-1934) – консервативный политический деятель Франции, бывший в 1913 году премьер-министром страны, а незадолго до убийства, назначенный министром иностранных дел Франции.

Союзник Монарха
Известно, что как и король Александр Луи Барту был непримиримым врагом Советской Республики и кайзеровской Германии.
После заключения Версальского договора он занимал видные посты во Франции, а 8 февраля 1934 года получил портфель министра иностранных дел, чтобы обеспечить международный мир на основе сложившегося после Великой войны 1914-1918 годов в Европе положения, путем укрепления позиций Франции в отношении Германии.
Луи Барту решительно отклонил давление британской дипломатии, добивавшейся “компромисса” с Германией ценой французских уступок. Бескомпромиссное определение Барту французской позиции в отношении гитлеровского реваншизма, предполагало укрепление всей договорной системы, на которую опиралась политика Франции времен Третьей республики в Европе как на западе, так и на востоке, и прежде всего так называемых “тыловых союзов” в лице Польши, Чехословакии и Югославии. Именно Барту в апреле 1934 года по возвращению после инспекционной поездки из Варшавы и Праги уведомил Советский Союз о создании проекта “Восточного Локарно” (или “Восточного пакта”). В феврале 1934 года образовалась Балканская Антанта в составе Югославии, Румынии, Греции и Турции, тяготевшая к Франции. При этом Франция выступала гарантом защиты этих государств перед военной угрозой СССР. Отправившись с визитом в Бухарест и Белград, Барту стремился укрепить французское влияние в этих странах, вовлечь, как он говорил, “во французскую орбиту” тех политиков, которые не приняли влияние Берлина и Москвы.
Усилиями Барту к 27 июня 1934 года французский МИД подготовил развернутый проект “Восточного пакта”. Проект предполагал заключение двух связанных в единую систему коллективной безопасности договоров: “Восточного пакта” о взаимопомощи между СССР, Германией, Польшей, Чехословакией, странами Прибалтики и франко-советского договора, по которому Франция брала на себя обязательства по “Восточному пакту”, как если бы она была его участницей, а СССР в отношении Франции брал обязательства, как если бы он был участником Локарнских соглашений 1925 года.
В обмен на гарантии Москвы Барту добился поддержания вступления СССР в Лигу Наций со стороны Англии, Чехословакии, Румынии, Югославии и ряда других непримиримых противников большевиков. 15 сентября 1934 года СССР получил приглашение вступить в Лигу Наций, подписанное представителями 30 государств. Луи Барту считал это большим успехом своей дипломатической деятельности. Он полагал, что тем самым сделан важный шаг на пути налаживания франко-советского сотрудничества и укрепления “тыловых союзов” перед вероятным реваншем Германии. “Моя главная задача достигнута, – говорил Барту, – правительство СССР теперь будет сотрудничать с Европой”.
Кроме того, к концу сентября 1934 года Барту подготовил проект комплексного договора, по которому Франция, Италия и страны Малой Антанты – Югославия, Чехословакия и Румыния должны были коллективно гарантировать независимость Австрии от Германии. Важная роль в реализации этого замысла Барту отводилась визиту югославского короля Александра I Карагеоргиевича в Париж.
“Барту должен был убедить югославского короля в необходимости переговоров с Италией”, – записал 9 октября в дневнике дипломат П.Алоизи. Посольство США в Берлине оказалось лучше осведомленным. “Визит короля имел целью создать коалицию Франции, Италии и Югославии против Германии и Польши”. “На этот раз, – говорил Барту в беседе с журналисткой Ж.Табуи за день до прибытия югославского короля во Францию, - я действительно сделаю кое-что для моей страны. Этот визит Александра будет иметь важное значение и позволит мне поехать затем в Рим, имея уверенность в успехе”.
В связи с резким осложнением отношений между Италией и Югославией король Александр I, препятствовавший готовящейся агрессии Рима против Албании, прибыл в Марсель для переговоров с министром иностранных дел Франции – союзницы в минувшей войне.
Король и министр были дерзко застрелены хорватским националистом. 9 октября 1934 года Барту встретил короля в Старом порту Марселя. Кортеж, двигавшийся без какой-либо охраны, уже достиг площади Биржи, когда королевская машина обстреляна была террористом, вскочившем на подножку автомобиля. Король Александр I Карагеоргиевич убит был не месте. 72-летний Луи Барту получил тяжелое ранение и в тот же день скончался. Террористический акт против короля и министра подготовлен был при активном участии Германа Геринга. А сам план операции известен под названием “Тевтонский меч”.
Так кознями фашисткой Италии и Германии на радость большевицкой клике в России с политической арены Европы и Балкан устранен был доблестный, авторитетный и грозный политический соперник. Свершилось это в день памяти Святого Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова – небесного покровителя Балкан и Греции.

Исполнители и заказчики
Исполнители убийства выбраны были заранее, для прикрытия заказчиков. Их имена хорошо известны – хорватские фашисты-усташи, добивавшиеся независимости Хорватии во главе с Анте Павеличем. Последний после оккупации Германией Югославии стал во главе образованного фашистами независимого государства Хорватия. Возмездие настигло его в Испании 10 апреля 1957 года, куда он бежал после разгрома Германии и прихода к власти в Югославии коммунистов. Главарь усташей был тяжело ранен и через два года, так и не оправившись, умер. Участь других высших заказчиков убийства короля Александра I Карагеоргиевича также незавидна и всем хорошо известна (Муссолини, Гитлер, Геринг).
Известно, что общая численность собранных в Италии усташей в 1930-е годы не превышала пятисот человек, все они были собраны в нескольких лагерях, расположенных на территории Италии. Кроме того, имелся лагерь в Венгрии (в местечке Янка Пуста). Несколько мелких групп вербовали единомышленников в европейских странах. В лагерях усташи проходили военную подготовку, малейшее отступление от правил и любое непослушание каралось смертью. Все они подвергались ежедневной идеологической обработке, воспитывались в духе животной ненависти к “сербам, жидам и коммунистам”.
На основании устава, утвержденного в 1932 году, организация строилась на иерархическом “фюрерском принципе”. Верхушку ее составлял главный усташский стан во главе с поглавником (фюрером) А.Павеличем. В верховное командование, являвшееся совещательным органом при поглавнике, входили его самые преданные последователи. В их числе были М.Будак и М.Бзик, А.Артукович и И.Перчевич, В.Серватци и Б.Елич.
При отсутствии массовой базы единственной формой активной деятельности усташей стал террор, если не считать шпионской деятельности, поскольку итальянская разведка вербовала из их среды своих агентов.
В начале 1930-х годов усташи организовали несколько десятков взрывов на железных дорогах в Югославии, прикрепляя мины замедленного действия к поездам, шедшим туда из Австрии. После этого последовала высылка за пределы Австрии всех проживавших там усташей.
После убийства короля Александра I и министра Барту Италия оказалась серьезно скомпрометированной, а ее фашистские главари поняли, что деятельность их подопечных приносит больше неудобств, чем выгод. Под давлением Франции они были вынуждены на короткое время арестовать А.Павелича. Деятельность усташей была поставлена под жесткий контроль. Их активность заметно упала, но это заказчикам и было необходимым. Они сделали свое черное дело…

Государь Мученик
Славный и благочестивый Государь Александр I Карагеоргиевич родился 17 (30) декабря 1888 года в семье будущего короля Сербии Петра I Карагеоргиевича и Княгини Зорки, дочери Черногорского Князя (впоследствии – Короля) Николая I Негоша.
Наследник Сербского престола получил блестящее образование в России – в 1904 году окончил Пажеский корпус в Санкт-Петербурге и в 1909 году, с чувством любви и признательности к русским, вернулся па родину.
Во время I и II Балканский войн 1912-1913 годов королевич Александр командовал Первой Сербской Армией. Как рассказывал российский посланник в Белграде Н.Г.Гартвиг: “В битве под Кумановым Наследный Принц Александр проявил исключительную отвагу. В то время, как турки сплошным ливнем шрапнелей и винтовочных пуль осыпали сербские позиции, Королевич верхом объезжал фронт, будучи заметной и притягательной мишенью для турок Мало того, когда наконец после жестокого кровопролитного боя Куманово было взято, Принц Александр первым въехал в павший город. А между тем засевшие в домах албанцы и турки отстреливались изо всех окон, и чуть ли не каждую мусульманскую лачугу приходилось брать штурмом…”. После окончания II Балканской войны Наследник-победитель награжден был золотой медалью Милоша Облича. Тогда же королевич Александр стал кавалером высшего Императорского ордена Святого Апостола Андрея Первозванного.
25 июня (8 июля) 1914 г. в связи с болезнью Августейшего родителя – короля Петра I, престолонаследник Александр, назначен был Принцем-Регентом Сербского королевства.
После начала Первой Мировой войны королевич Александр назначается Верховным Главнокомандующим, полностью деля со своими солдатами и горечь поражений и радость побед Сербской армии. За мужество и личную храбрость Принц-Регент Александр был всемилостивейше пожалован Государем Императором Николаем II орденом Святого великомученика Георгия 4-го класса.
После разгрома Австро-Венгерской империи, в декабре 1918 года им образовано было Королевство Сербов, Хорватов и Словенцев. Королевич Александр становится Принцем-Регентом нового государства. В отличие от других союзников по Первой Мировой войне, отвернувшихся от русских людей, вынужденных покинуть свою Родину после поражения в Гражданской войне, доведенная практически до нищеты Сербия предоставила им приют. В Сремских Карловцах разместился штаб Главнокомандующего Русской армией генерал-лейтенанта барона П.Н.Врангеля и Высшее Церковное Управление позднее – Архиерейский Синод Русской Православной Церкви Заграницей. На территории Королевства действовали русские учебные заведения, издательства, театры, библиотеки.

Защитник русских
Король Александр отличавшийся братской любовью к русскому народу, не отождествлял Россию с засевшими в Кремле безбожниками-сатанистами и проводил враждебную большевицкому правительству политику, принимая необходимые меры, включая достаточно строгие, к распространителям коммунистической чумы и другим элементам: шпионам и провокаторам, угрожавшим вверенному ему Королевству. Известно, что еще в июне 1917 года благодаря энергичной деятельности королевича Александра покончено было с масонской организацией “Черная рука”. 17 июля 1921 года, после кончине своего Августейшего отца Короля Петра I, Александр становится Королем Сербов, Хорватов и Словенцев, а 75 лет назад, в октябре 1929 года он провозглашается первым королем Югославии.
В начале 1930-х годов в Белграде началось строительство Русского Дома – духовного очага русской науки, искусства и просвещения. Идею его возведения поддержал и король Александр I, взявший на себя роль державного покровителя. Средства на строительство и оборудование здания жертвовали сам король, члены Королевского дома Югославии, Сербский Патриарх Варнава и многие другие.
По воспоминаниям М.М.Смирнова, кадета Первого Русского Великого Князя Константина Константиновича Кадетского корпуса: “Поскольку в юности король Александр сам был кадетом Пажеского корпуса, он особо благоволил к кадетским корпусам. По его милостивому повелению, 6 декабря 1929 года наш корпус получил шефство Великого князя Константина Константиновича – генерал-инспектора всех военно-учебных заведений Императорской России. Только благодаря заступничеству Короля-Витязя смог просуществовать в Югославии наш корпус, сохраняя и форму, и традиции и уклад жизни по образцу старых российских кадетских корпусов”.

“Офицерскому составу и кадетам всех кадетских корпусов в Югославии, -продолжает автор, – было позволено носить старую русскую форму не только в расположении корпусов, но и вне их. Кадеты разъезжались на каникулы по всему государству в своих формах. На лето форму давали только неимущим и сиротам, не имевшим собственной гражданской (“штатской”) одежды. Остальные кадеты летние каникулы проводили в штатском.
Кадеты приветствовали отданием чести всех офицеров югославской армии, в рядах которой с каждым годом становилось всё больше и больше бывших кадет…
В Белой Церкви, где находился корпус, весь город и весь гарнизон не только знали, но и относились к нам с уважением. Корпус всегда приглашали принимать участие в парадах, процессиях и государственных праздниках. Солдаты югославской армии отдавали честь нашим господам офицерам. Вот такой жизнью “старой России” жили мы в братской Югославии, где о России сербы говорили не иначе как с приставкой “майка”, то есть мать. Все это имело место главным образом благодаря неустанной заботе о нас короля Александра. С его трагической кончиной, убийством 9-го октября 1934 года в Марселе (Франция), корпус потерял самого верного покровителя и благотворителя. Память о нем все кадеты чтут до сегодняшнего дня, вспоминая о нем с глубокой благодарностью и искренней любовью. После его смерти отношение к Белой эмиграции в целом, и к корпусу в частности, с каждым годом ухудшалось”.
Король Александр I утвердил деление государства на девять частей – бановин. Он запретил деятельность любых политических партий, основанных на этнических, религиозных или региональных принципах и установил впервые в Европе православную королевскую диктатуру, просуществовавшую пять с небольшим лет (1929-1934). Он всемерно покровительствовал православию в своей стране и оградил десятки тысяч беженцев из России от преследования большевицкими властями. Сталин, Гитлер и Муссолини люто ненавидели сербского короля. Могли ли после этого они не сделать все возможное, чтобы прекратить православную династию Карагеоргиевичей и устранить с политической сцены Европы столь сильного соперника?!
После трагических событий октября 1934 года наши Церкви неустанно поминают убиенных Государей Николая II Многострадального и короля Александра I. Вход же в Русский Дом украсили две памятные мраморные доски: одна с надписью: “Императору Николаю II – защитнику Сербии”, а другая – “Королю Александру I – защитнику русских”. Так два братских народа через поминание своих убиенных Государей выражали духовную приверженность друг другу, оберегаемую и сегодня.
Но и после столь трагического события славная династия Карагеоргиевичей не угасла.

Наследники Монарха
Августейший сын короля Александра I названный в честь деда Петром (1923-1970) возглавил Дом Карагеоргиевичей после убийства отца, но будучи 11-летним отроком не правил Югославией.
До своего совершеннолетия двоюродный брат его отца принц Павел стал регентом королевства, но к прискорбию сербов он переориентировал страну на Германию и Италию. Дошло до того, что в марте 1941 года правительство подписало в Вене протокол о присоединении Югославии к Тройственному союзу, что вызвало в православной стране бурю народного возмущения. Именно в этот момент молодой король, не дожидаясь своего совершеннолетия, взял власть в свои руки. Но вскоре, Германия и Италия оккупировали Югославию (апрель 1941 года) и 17-летний Монарх вынужден был покинуть страну, вылетев в начале в Грецию, потом в Египет и Лондон.
Воспользовавшись отсутствием Монарха в оккупированной стране, так называемое Антифашистское вече народного освобождения, руководимое коммунистами, под угрозой расправы запретило королю возвращаться в страну. В ноябре 1945 года Учредительное собрание под давлением коммунистов по сценарию И.В.Сталина и его ставленника – иудея и латинянина Иосифа Броз Тито, ликвидировало Монархию в Югославии. Так прервалась еще одна православная династия Европы, но сам Дом не прекратил своего существования.
Многие годы король Петр II Карагеоргиевич жил с семьей в изгнании в Лондоне, сочетавшись браком в 1944 году с дочерью праправнука Государя Императора Николая I Павловича греческого короля Александра I принцессой Александрой (родилась в 1921). 17 июля 1945 года у королевской семьи явился на свет наследник престола Дома Карагеоргиевичей принц Александр. Ныне здравствующий наследник престола имеет трех сыновей: 24-летнего принца Петра, принцев Александра и Филиппа, появившихся на свет в 1981 году, что позволяет надеется на скорое восстановление в братской Сербии трона и Дома Карагеоргиевичей.
Сегодня, в день очередного скорбного поминовения убиенного короля Александра I Карагеоргиевича православные сербы и русские возносят молитвы о даровании нашим державам Помазанника Божия – истинного главы народов, столько прочно духовно связанных одной кровью и болью. Наши молитвы, я верю, вскоре будут услышаны!
Подготовил Александр Рожинцев
9 октября 2004 г.

История династии и народа
Номинально входя в состав Османской империи, Черногория фактически не подчинялась султану, считая себя самостоятельным государством. На этом пути она встретила как дипломатическую, так и финансовую поддержку братской России, защищавшей политические требования Черногории перед магометанской Портой и способствовавшей развитию православной государственности.
Традиционно духовная и светская власть в Черногории находилась в руках Митрополитов.
Первым совершил попытку объединить черногорские земли Владыка Данило из рода Петровичей Негошей, который стоял во главе черногорских племен с 1697 по 1735 годы.
Его венценосный преемник Савва (1700-1781), по существу, уступил бразды правления своему державному племяннику Василию (1709-1766), который фактически правил Черногорией с 1750 года и играл главную роль в политической жизни страны. Когда после его кончины власть снова оказалась у Саввы, в Черногории наступили “смутные времена”: в стране объявился самозванец.
Некто Степан Малый, выдавая себя за русского Императора Петра III Феодоровича, полновластно правил Черногорией с 1766 по 1773 годы, до тех пор, пока не был убит своим слугой-греком, подкупленным скадарским пашой. Чтобы укрепить свое положение правителя, Степан Малый, еще в 1768 г., издал грамоту, узаконившую отделение государственной власти от церковной. Однако традиция Митрополичьего правления в Черногории не прервалась: после убийства самозванца и смерти Саввы власть перешла к Петру I Негошу (1747-1830).
Благосклонность черногорцев к Степану Малому дорого обошлась стране. Россия, покровительствовавшая Черногории, отказала ей в регулярной денежной помощи, а Государыня Императрица Екатерина II (1728–1796) не приняла Митрополита Петра I Негоша в Санкт-Петербурге, куда он прибыл в 1785 г. В России еще слишком свежи были воспоминания о своем “Петре III” – самозванце и богоборце Емельяне Пугачеве.
При Святителе Петре Цетиньском Чудотворце, в миру Князь Петр I Петрович Негош (1748–1830), и его Августейшем сыне Князе Петре II Петровиче Негоше (1813–1851) в 1813–1851 годы Черногория вела непрекращающиеся войны с османскими угнетателями за политическую независимость и достигла в этом значительных успехов.
Князь Петр II получил известность не только как государственный деятель, но и как крупный поэт, мыслитель своего времени. Его стихотворные произведения, крупнейшим из которых стал “Горный венец”, представляют собой изложенные в поэтической форме размышления о судьбе черногорского народа. Большое значение Князь Петр II придавал просветительской работе среди народных масс, развитию образования и культуры.
В настоящее время на родине Негошей свято чтят память своего национального героя. Высоко в горах, на Ловчене находится усыпальница Государя Петра II Негоша. Здание мавзолея с четырехметровой гранитной фигурой правителя-поэта вознеслось на высоту 1660 м над уровнем моря и царит над всем суровым краем этих поистине “Черных гор”.
По сложившейся традиции черногорские правители обладали высшей духовной и светской властью. Первым, кто воспротивился установленному обычаю, стал преемник Государя и Митрополита Петра II Князь Данило Негош (1826–1860). Он предпринял специальное путешествие в Россию для того, чтобы испросить у Высочайшего покровителя разрешения не принимать церковного сана, к которому Данило не чувствовал призвания. Так, он стал первым светским правителем Черногории.
Скупщина, созванная в Цетинье 1 (14) марта 1852 года, приняв решение о будущем устройстве Черногории в качестве светского государства, исходила из того, что отсутствие законных наследников у правивших Митрополитов приводило к возникновению споров о праве наследования в семье Петровичей-Негошей.
Князь Данило – Августейший племянник Князя и Митрополита Петра II, несмотря на наследование власти по завещанию, был втянут в борьбу за Черногорский престол с двумя своими кровными братьями. Князь реорганизовал государственный аппарат и армию, ограничил племенной сепаратизм. В 1855 году он ввёл «Общий законник черногорский», в котором обычное право сочеталось с некоторыми нормами европейского права. Добивался международного признания суверенитета Черногории, поддерживал антитурецкое движение на Балканах, оказал помощь восстанию в Герцеговине в 1857 – 1858 годы. В результате Черногорско-турецкой войны (1857–1858) Князь Данило присоединил к Черногории некоторые отвоёванные у турок территории. Но 1 (14) августа 1860 года он был убит черногорским эмигрантом Кадичем.

Первый король Черногории
Единственный в истории Государь независимого королевства Черногория – кавалер Императорского ордена Святого Апостола Андрея Первозванного Николай I Петрович Негош появился на свет в г. Негуши в семье владетельной черногорской фамилии (Негуш), происходящей от названия местечка в Герцеговине, из которого этот род в XVI в. переселился в Черногорию.
Выдающимся представителем Фамилии был Данило Петрович Негош, который еще ребенком бежал из родительского дома в монастырь. Провозглашенный в 16 лет владыкой Черногории, Данило вел упорную борьбу с турками, строил церкви, ездил в Россию и заручился покровительством Государя Императора Петра I Алексеевича Великого для своей страны. Даниле принадлежит учреждение в Черногории губернаторств и сердарей. Он скончался в 1735 году.
Другим выдающимся венценосным предком короля Черногории Николая I был Савва Негош, племянник Данилы, отличный хозяин, но вследствие мягкости характера не сумевший унять смут внутренних. За ним следовал Князь Петр I (1782-1830), который верно служил интересам своего народа, был другом России, возвысил значение и власть Владыки Черногории.
Государь Петр II Негош (1811-1851) был и выдающимся Черногорским Владыкой и поэтом. Он сумел примирить враждовавшие племена и округи Черногории, подчинил их единой державной власти, установил порядок и правильное управление. Как поэт отличался сильным поэтическим чувством, прекрасным стихом, народным языком и сильным патриотическим одушевлением. Лучшее из его произведений — “Горный Венок” (см. Лавров, “Петр II Петрович Негош”, Москва, 1887 г.).
И, наконец, Данило I Негош (1851–1860) – первый Князь Черногории (названный в честь основателя династии), правивший недолго. Его убили в междоусобном конфликте в 1860 году. Именно его сменил на престоле последний Князь и единственный король Черногории (с 1910 года) – Николай Негош.

Рождение и образование Государя
Августейший сын великого воеводы Мирко Петровича Негоша (1820–1867) от брака с Анастасией (Станой) Мартинович (1824–1895) появился на свет 7 (20) октября 1841 года.
Он получил прекрасное домашнее образование. С 1856 года Князь учился в гимназии г. Триест, а затем в лицее Людовика Святого в Париже. Он овладел немецким, французским, итальянским и русским языками. Как раз в то время отказ Черногории от участия в Крымской войне, вызванный давлением Австро-Венгрии, вызвал охлаждение в отношениях с Россией, и будущему Монарху предстояло заново восстанавливать прежде теплые союзнические отношения.
1 (14) августа 1860 года 19-летний Николай Негош наследовал своему венценосному дяде Князю Даниле Петровичу Негошу (1826–1860), не имевшему наследников, и стал Князем Черногории. Этому предшествовало трагическое убийство Монарха.
В том же году новый Государь Черногории браковенчался с Княгиней Миленой (1847–1923), дочерью черногорского воеводы Петра Вукотича.

Венценосная Семья
У Князя и Княгини родились 12 венценосных детей; двое из них – София и Мария, к несчастью, умерли в раннем детстве. Все взрослые венценосные дети, кроме не вышедших замуж Княжны Ксении и Княжны Веры, заключили выгодные, в том числе, династические браки. За это Князя Николу считали “тестем Европы”.
Старшая Августейшая дочь Зорка Любица (1864–1890) была державной супругой принца Петра I (1844–1921), ставшего первым сербским королем из Дома Карагеоргиевичей. Она скончалась рано, когда ее Августейшие дети были еще маленькими, и державный отец сам занимался их воспитанием и образованием.
Княжна Елена (1873–1952) вышла замуж за итальянского короля и кавалера Виктора Эммануила III (1869–1947).
Княжна Анна (1874–1935) стала Августейшей супругой принца Франца Иосифа фон Баттенберга (1861-1924), Августейшего брата первого Князя Болгарии Александра I (1823–1888) Баттенбергского и двоюродного Августейшего брата Государя Императора Александра III Миротворца (1845–1894).
Наибольшую известность в исторической литературе получили Княжна Стана, Анастасия, (1868–1935) и Княжна Милица (1866–1951), вошедшие в Императорскую семью Дома Романовых. Они стали венценосными супругами Великих Князей Николая Николаевича (1856 – 1929 гг.) и Петра Николаевича (1864–1931), Августейших внуков Государя Императора Николая I Подвиголюбивого (1796–1855), и, следовательно, Августейших двоюродных дядей Святого Государя Мученика Николая II Многострадального (1868–1918).
Наследный принц и кавалер Данило (1871–1939) браковенчался с принцессой Юттой Мекленбург-Стрелицкой (1880–1946), Августейшей дочерью великого герцога Адольфа Фридриха V Мекленбург-Стрелицкого от брака с принцессой Елизаветой Ангальтской, получившей при Святом Таинстве Крещения имя Милицы.
Принц Мирко (1879–1918), великий воевода Грахова, полковник Русской Армии в 1902 году браковенчался с Наталией Константинович (1882–1950), дальней родственницей сербского короля Александра I Обреновича (1876–1903).
Самый младший принц Петр (1889–1932) браковенчался с Виолеттой Вегнер (1887–1960).
Начало Царствования
С первых же лет Царствования он оказывал поддержку восстанию в Боснии и Герцеговине в 1861 – 1862 годы, начал войну с Турцией, но потерпел поражение.
В конце 1860-х годы Князь выразил готовность отречься от престола в пользу Сербской династии Обреновичей, чтобы достичь централизации югославских земель. После распада Балканского союза претендовал на ведущую роль в объединении югославских земель.
Возглавлял черногорские войска в войнах с Турцией в 1862 году и в 1876-1877 годы.
В 1862 году, по поводу восстания в Герцеговине православных христиан, стремившихся к независимости от турецкого ига, Николай I Негош начал войну с Турцией, окончившуюся разгромом Черногории. Столица Княжества город Цетинье был взят турками, и Монарху пришлось подписать невыгодный мир. Однако, опираясь на заступничество держав и в особенности православной России, он сумел постепенно освободиться от исполнения принятых им обязательств.

В союзе с Россией
Именно во время войны России с Турцией (1877–1878) наметились изменения в межгосударственных отношениях России и Черногории.
В 1876 году Черногория, надеясь на присоединение Герцеговины, восставшей против Османской империи, сама начала войну с турками, приняв тем самым активное участие в Русско-турецкой войне (1877-1878). Во время войны Князь Николай сам возглавил командование над войсками. За мужество и бесстрашие в войне с Турцией он дважды был удостоен военного ордена Святого Великомученика и Победоносца Георгия 3-го класса (12 (25) апреля 1877 года) и 2-го класса (в январе 1878 года).
Монарх добился при поддержке России международного признания независимости Черногории и ее территориального расширения в 1878 году. Турции пришлось пойти на уступки и признать Черногорию. Однако часть плодородных албанских земель, переданных Черногории по Берлинскому трактату, была силой удержана албанцами. Хотя взамен их Черногория получила порты Антивари и Дульциньо, а также приобрела плодородные равнины Никшича и Подгорицы, она получила ограничения на железнодорожное строительство и судоходство. Однако против воли России право на “полицейский надзор морской и санитарный как в Антивари, так и вдоль всего побережья” получила Австро-Венгрия; кроме того, она приобрела право содержать гарнизоны в Ново-Пазарском санджаке – и это отрезало Черногорию от Сербии. Таким образом, увеличив вдвое территорию и население Черногории, Берлинский трактат 1878 года всё же не разрешил полностью главную проблему ее существования и даже осложнил ее, поставив Черногорию в полную зависимость от Австро-Венгрии, которая сжала ее со всех сторон.
В иностранной политике главной целью Князя Николая I Негоша всегда было возможно более тесное сближение с Россией. Ему, действительно, удалось сделать Черногорию форпостом России на Балканском полуострове. Он добился того, что Государь Император Александр III Миротворец при посещении его Князем Николаем произнес в 1889 году знаменитый тост “За единственного искреннего друга России”. В том же 1889 году Государь Император Александр III Миротворец пожаловал Князю Николаю I Негошу Императорский орден Святого Апостола Андрея Первозванного.
Помимо ежегодной субсидии, выдаваемой Черногории с конца 1850-х годов, Россия снабжала Черногорию средствами для ведения войны, продовольствием в трудные годы, а также приданым для Августейших дочерей Князя.
После Берлинского трактата политика Князя по отношению к Турции изменилась. Монарх начал добиваться мирных отношений с ней, и в 1883, 1900 гг. съездил даже в Константинополь с визитом к султану, на что не решался до него ни один правитель Черногории.
Князь много путешествовал по Европе и всегда останавливался в Вене на полпути во Францию и Россию. В 1883 году Князь Николай присутствовал на Святом Таинстве Коронации Государя Императора Александра III Александровича и Государыни Императрицы Марии II Феодоровны. В 1896 году он прибыл на Коронацию Государя Императора Николая II Александровича и Его Августейшей супруги Государыни Императрицы Александры II Феодоровны. В Санкт-Петербурге Князь был также в 1878, 1889, 1894, 1908 и 1912 годы.
Князь прекрасно говорил по-французски и всегда уснащал свою речь сербскими выражениями. Он постоянно носил черногорский национальный костюм, причем по восточному обычаю не снимал и в комнатах Капицы. По словам русского дипломата Ю.Я. Соловьева, «Князь Николай поддерживал в Петербурге убеждение, что его армия, численный состав которой, по его словам, мог в случае войны быть доведен до 50 тысяч человек, будет для России полезной в случае войны с Турцией и в случае столкновения с Австро-Венгрией».

Во главе государства
Князь Николай I Негош все время своего более чем полувекового Царствования стремился ввести Черногорию в ряд европейских держав. Правил Монарх Черногорией с большим дипломатическим искусством, маневрируя между великими державами.
В стране прокладывались дороги, учреждались школы, поощрялась внутренняя и внешняя торговля, города украшались роскошными постройками. Натуральные повинности заменялись денежными. Сам Монарх совершал весьма часто заграничные путешествия в Австрию, в Германию, во Францию, не говоря уже о России. Субсидии со стороны Австро-Венгрии под строгим контролем давались, главным образом, на строительство железных дорог и содержание почты, благодаря этому Черногория покрылась сетью хороших шоссейных дорог.
Россия же давала субсидии лично Князю Николаю и наследнику Данило Негошу в безотчетное распоряжение, а также на определенные цели: на улучшение артиллерии, на строительство школ и т. д.
Важной заслугой Князя является кодифицирование права. Для этой цели по его личной инициативе был приглашён в Черногорию профессор Богишич, который составил «Законник». Князю Николаю I хотелось соединить в Черногории европейскую цивилизацию со старинным патриархальным строем жизни. Сам Государь держался очень просто, отличался большой доступностью, лично, сидя на площади, разбирал тяжбы, не боясь покушения.
В 1879 году Князь обнародовал Устав, долженствовавший служить своего рода конституцией. В силу его был организован Государственный Совет, половина членов которого должна быть выборной; однако этот совет нисколько не ограничил власти Князя.
Однако и его не обошли вниманием недруги Монархии. В ответ на милости России в 1889 году Князь Николай I вызвал в Европе довольно значительное недовольство, так как он строил себе в Цетинье роскошный (по черногорским понятиям) дворец, доныне украшающий г. Цетинье. В том же году Князь Николай I Негош был избран почетным иностранным членом Петербургской академии наук. Мало кто знает теперь, что Монарх был известен в Европе как поэт и драматург.
Он поместил несколько лирических стихотворений в календаре “Орлич” (Цетинье, 1865), потом написал эпическую поэму “Песник и вила”, трагедию “Вукашин”, драму “Балканская Царица” (русский перевод Жераича, Санкт-Петербург, 1894). Все эти произведения говорят о хорошем знакомстве автора с историей его родины, соединенном с сильным стремлением идеализировать и романтизировать ее. Его стихотворения дышат ненавистью к туркам: “В бой, братья, в бой! Нас сам Господь зовет!”, “Меня зовет страна моя родная, и я пойду с оружием в руках”; “Месть — долг священный наш”, “На костях турецких за кости Юга сабли иззубрим”.
В “Балканской Царице” венценосный автор выказывает горячую любовь к свободе, уважение к женщине и ко всякой человеческой личности. “Не думай, сын, — так говорит в драме один из ее героев, — поступок неразумный оправдывать высоким положением. Хоть ты и Князь, но все права людские ты должен чтить, как Божию Святыню”.
К началу XX века экономическое положение Черногории, действительно, было крайне тяжелым. Наиболее доходные отрасли народного хозяйства (например, деревообработка) раздавались в концессии иностранцам, в основе же экономики страны (сельское хозяйство), по-прежнему преобладал средневековый способ обработки земли оралом на волах, а в горных областях – вплоть до ручного способа.
Велика была зависимость страны от урожая, из-за отсутствия которого нередко случались голодные годы: в такие периоды значительная часть населения или вымирала, или эмигрировала. Скотоводство, исторически имевшее в Черногории большее значение, нежели земледелие, по-прежнему оставалось примитивным (пастушеским).
Торговля Черногории не избегла общей участи экономики страны, т. е. больше чем на половину зависела от богатой Австро-Венгрии. Вывозились в основном мелкий скот, шерсть, куры, вино, табак, овечий сыр и т. д., а ввозилась промышленная продукция – железо, оружие, а также хлеб. Не удивительно, что из года в год торговый баланс оставался пассивным, а государственный долг постоянно рос. Промышленности в Черногории фактически не было, если не считать пивоваренного и консервного заводов, табачной фабрики и лесопилки. Добывающей промышленности не было совсем.
Тяжелое положение, низкий жизненный уровень, а также влияние русской революции 1905 г. вызвало в широких массах недовольство правительством и лично Князем Николаем: оно вылилось в повсеместные вооруженные выступления крестьян.
Следуя примеру своего венценосного покровителя Государя Императора Николая II Многострадального, 6 (19) декабря 1905 года Князь Николай I принял первую черногорскую конституцию.
Согласно ей учреждено было Народное собрание (Скупщина), куда вошли 56 представителей от округов, 6 – от городов и 12 – по должности. Активное избирательное право получили все граждане, достигшие 21 года, пассивное – лица, достигшие 30-летнего возраста и платившие 15 крон налога. Впрочем, реально конституция содержала такое количество оговорок, что значение Скупщины свелось к минимуму, и вся власть по-прежнему, как и должно быть в православной Монархии, оставалась в руках Князя, назначавшего министров, издававшего законы и т. д.
После отставки двух “непослушных” правительств Радуловича и Радовича, в апреле 1907 года было создано министерство Тумановича, что повлекло за собой роспуск Скупщины. В ответ на вновь усилившиеся крестьянские недовольства были проведены новые выборы, давшие новую Скупщину, уже вполне управляемую.
По отношению к приближенным и народу Князь сначала вел себя как патриархальный властитель, сидя на площади, лично разбирал тяжбы жителей. При нем впервые появилось в Черногории политическое движение, направленное против главы государства; из Черногории в Сербию и в другие страны потянулись политические эмигранты и бунтовщики.
В 1902 году Князь издал Закон о чиновниках, который вводил в Черногории табель о рангах. В 1904 году ввел в стране табачную монополию.

Провозглашение королевства
В августе 1910 года, в юбилейный год своего 50-летия Царствования, следуя общеевропейской традиции, а, также укрепляя свою державную власть, Князь Николай I провозгласил себя королем, а через 4 года, накануне Великой войны 1914 – 1918 годов, весьма своевременно присвоил себе чрезвычайные полномочия самодержавного Монарха. Тогда же Святой Государь Мученик Николай II Многострадальный пожаловал королю чин генерал-фельдмаршала Русской Армии, а 17 (30) августа 1910 года Государь пожаловал 39-летнему наследнику Черногорского престола королевичу Даниилу Негошу (1871-1939) высший Императорский орден Святого Апостола Андрея Первозванного. То было последнее в истории ордена Высочайшее пожалование представителю королевской династии Негошей. Сам король Николай I Негош состоял шефом 15-го стрелкового полка Русской Армии.
Основной установкой внешней политики короля Николая I было объединение всех югославских земель, включая Сербию, под властью Негошей. С этой целью Монарх вначале искал поддержки у Австро-Венгрии, как наиболее близкой к Черногории державы, к тому же – враждебной Сербии, заключив с ней в 1907 г. секретный договор, отдавший на откуп Австрии, по существу, всю экономику страны. В то же время, как уже было сказано ранее, он старался поддерживать союзнические отношения с Россией, от которой многие годы получал субсидии и подарки.
Однако эта политика балансирования между двумя враждебными лагерями в 1908 г. испытала серьезный удар, когда Австро-Венгрия неожиданно для многих аннексировала Боснию и Герцеговину. Последующие события привели к разительным переменам на карте Балканского полуострова.

Первая Балканская война
Первая Балканская война длилась 7 месяцев и 21 день, с 9 (22) октября 1912 года по 30 мая (12 июня) 1913 года. То была война государств Балканского союза, заключенного в 1912 году между Болгарией, Грецией, Сербией и Черногорией против Османской империи, порабощавшей балканские народы.
Перед народами Балканского полуострова много веков стояла историческая задача полного освобождения от исламского и национального гнёта турецких поработителей.
Болгарские и сербские Государи, возглавлявшие Балканский союз, стремились овладеть большей частью Македонии; кроме того, болгары путём присоединения Салоник и Западной Фракии рассчитывали получить для королевства, провозглашенного в 1909 году, выход к Эгейскому морю, а Сербское королевство путём раздела с Грецией Албании хотело приобрести выход к Адриатическому морю.
Восстания в Македонии и Албании и Итало-турецкая война 1911-1912 годов, углубившие кризис Османской империи, ускорили начало войны на Балканском полуострове. Поводом к объявлению войны послужил отказ Турции предоставить автономию Македонии и Фракии и отменить начавшуюся мобилизацию Турецкой армии.
Военные действия 9 (22) октября 1912 начала Черногория. Король Николай I объявил войну на следующий день после своего 71-го дня рождения, 8 (21) октября, и выставил армию в 35 тысяч воинов.
Болгария с 9 пехотными и 7 резервными дивизиями выставила около 300 тысяч воинов, Сербия с 9 пехотными и 1 кавалерийской дивизией — свыше 280 тысяч воинов и, наконец, Греция предоставила 8 пехотных дивизий численностью до 110 тысяч воинов. Все Православные Монархии, кроме Румынии, вступили в войну 18 (31) октября 1912 года.
Магометанская Турция к моменту открытия военных действий смогла выставить только около 300 тысяч человек; Восточная армия — 120 тысяч, Западная армия — 100 тысяч, гарнизоны крепостей 30—40 тысяч человек и т. д.
План союзников состоял в том, чтобы разбить турецкие войска на Балканах до подхода подкреплений из Малой Азии. План же турецкого командования — оборона до подхода корпусов из Малой Азии.
Союзные армии, воодушевлённые национально-освободительными целями войны, превосходили противника также в вооружении, особенно в артиллерии и боевой подготовке, поскольку многонациональная Турецкая армия находилась в стадии реорганизации, ее политико-моральное состояние было низким, особенно после переворота младотурок.
Главный удар с задачей разгрома Турецкой восточной армии под командованием генерала Абдуллы-паши наносился во Фракии силами 1-й (генерал В. Кутиничев), 2-й (генерал Н. Иванов) и 3-й (генерал Р. Дмитриев) Болгарских армий.
Перейдя границу 20 октября (2 ноября), 1-я и 3-я Болгарские армии 22 – 24 октября (4 – 6 ноября) при Кирк-Килисе разбили 3-й турецкий корпус, а затем, двигаясь на юг, 29 октября (11 ноября) — 3 (16) ноября разгромили при Люлебургазе 4-й турецкий корпус, после чего Турецкая восточная армия обратилась в паническое бегство.
Болгарские войска были остановлены лишь на сильно укрепленных Чаталджинских позициях, расположенных западнее Стамбула, штурм которых, предпринятый болгарами 17 (20) – 18 ноября (1 декабря), был отбит.
В Южной Македонии греческая Фессалийская армия под командованием наследника престола принца Константина I одержала 1 (14)–2 (15) ноября победу при Енидже и развернула наступление на Салоники, в направлении которых наносили вспомогательные удары болгары с Северо-Востока и сербы с Севера.
9 (22) ноября 1912 года в День памяти Святого мученика Александра Солунского (305 – 311) греческие войска заняли второй по величине город-порт Салоники.
Тем временем, в Македонии 1-я Сербская армия под командованием наследного принца Александра I Карагеоргиевича и 2-я армия под командованием генерала С. Стефановича разбили 23-24 октября (5–6 ноября) у Куманово значительные турецкие силы, а 3-я Сербская армия под командованием генерала Б. Янковича 26 октября (8 ноября) заняла Скопле (Ускюб).
Продвигаясь с боями на Юг, сербские войска, поддержанные греками, 18 ноября (1 декабря) заняли Битоль (Монастир), после чего Турецкая западная армия под командованием Али-Ризы-паши фактически перестала существовать.
В Эпире греческая Эпирская армия под началом генерала К. Сапунцакиса очистила от турок Эпир и 8 (21) ноября осадила Янину. Тем временем Греческий флот господствовал в Эгейском море, блокировав выход из Дарданелл. Греческие десанты были высажены на островах Хиос, Лесбос и других.
В Албании черногорцы совместно с 20-тысячным сербским Ибарским отрядом генерала М. Живковича вышли к Адриатическому морю и осадили Шкодер (Скутари).
Военные успехи Балканского союза поставили перед великими державами ряд сложных вопросов. Австро-Венгрия, поддерживаемая Германией, не хотела допустить выхода Сербии к Адриатическому морю и начала военные приготовления на её границах. Россия, предотвращая мировую войну, рекомендовала Болгарии остановить наступление и не осаждать Стамбула, поскольку тогда в войну вступила бы Австро-Венгрия, а вслед за ней и другие державы.
Напряжённость и сложность международной обстановки, а также неудача попытки захвата Стамбула Болгарской армией в одиночку способствовали заключению в декабре 1912 перемирия между Турцией, с одной стороны, и Болгарией и Сербией — с другой. Однако мир не был заключён, поскольку новое турецкое правительство, созданное в результате очередного произведённого младотурками государственного переворота 23 января (5 февраля) 1913 года, отказалось принять условия мира, выработанные на Лондонской конференции послов.
3 (16) февраля 1913 года военные действия возобновились. Только после новых поражений турок, которые сдали 6 (19) марта 1913 г. Янину и 26 марта (8 апреля) последнюю пред Стамбулом цитадель Адрианополь (Эдирне), 1-я Балканская война окончилась подписанием в апреле 1913 г. союзниками (за исключением Черногории, продолжавшей осаду Шкодера) перемирия с Турцией.
По Лондонскому мирному договору, подписанному 30 мая (12 июня) 1913 года, Турция теряла все свои европейские владения, кроме Стамбула и небольшой части Восточной Фракии. Под давлением европейских держав черногорцы вынуждены были снять осаду Шкодера.
Первая Балканская война, благодаря державной воле православных Монархов и героизму воинов, имела огромное значение. Поражения Османской империи в ходе военных действий ускорили последующий ее распад и способствовали очищению Европы от исламского влияния. Благодаря этой войне и участию в ней великих держав, 28 ноября (11 декабря) 1912 года обрела независимость Албания, которая обязана и теперь не забывать, чьей кровью оплачена ее свобода.

Вторая Балканская война
Длившаяся 43 дня, с 29 июня (12 июля) по 10 (23) августа 1913 года, война между Болгарией, с одной стороны, и Сербией, Грецией, Румынией, Черногорией и Турцией — с другой, была вызвана резким обострением противоречий в лагере союзников по 1-й Балканской войне.
Сербия, не получившая выхода к Адриатическому морю, требовала компенсации в Македонии. Греция претендовала на территории приращения в Южной Македонии и Западной Фракии. Удовлетворение сербских и греческих притязаний означало бы значительную урезку болгарских приобретений в 1-й войне, на что король и кавалер Фердинанд I Саксен-Кобург-Готский пойти не мог.
1 (14) июня Греция и Сербия подписали секретный союз, направленный против Болгарии, к которому присоединилась Румыния, не желавшая примириться со значительным увеличением территории Болгарии и требовавшая от неё за свой нейтралитет в 1-й Балканской войне компенсации в Добрудже.
Австро-германской дипломатии своим влиянием на короля Болгарии удалось расколоть Балканский союз, который рассматривался ею как орудие Антанты, и, в первую очередь, России.
В ночь на 29 июня болгарские войска, развернувшиеся вдоль сербских и греческих границ, внезапно атаковали сербские и греческие позиции в Македонии. Однако сербы перешли в контрнаступление и 30 июня (1 июля) – 6 (19) июля нанесли поражение Болгарским войскам на р. Брегалнице.
10 (23) июля в войну вступила Румыния, и её армия, ввиду отсутствия болгарских войск на Севере, беспрепятственно двигалась на Софию. Тяжёлым положением болгар воспользовалась Турция, нарушившая Лондонский мир 1913 года. 21 – 22 июля (3–4 августа) турецкие войска начали наступление и заняли с таким трудом захваченный Адрианополь.
29 июля (11 августа) Болгария капитулировала. По Бухарестскому мирному договору 1913 года между Болгарией, с одной стороны, и Грецией, Сербией, Румынией и Черногорией — с другой, Болгария потеряла не только большую часть своих приобретений в Македонии и Фракии, но и Южную Добруджу. Кроме того, по Константинопольскому мирному договору 1913 года между Турцией и Болгарией, она вынуждена была оставить Адрианополь за Турцией.
2-я Балканская война содействовала отходу Румынии от враждебного России Тройственного союза и сближению её с Антантой. Другим важным последствием войны явился переход Болгарии на сторону Австро-германского блока, поскольку король Фердинанд I не смог смириться с поражением от объединенной армии православных держав, вырвав свою страну из доселе крепкого, братского союза славянских народов.
Балканские войны привели к дальнейшему обострению международных противоречий, ускорив, вопреки воли России, начало Великой войны 1914–1918 годов.
В ходе этих войн выявился прогресс военной техники; применение самолётов, броневиков, подводных лодок, радио, подтвердилось значение массированного артиллерийского и ружейно-пулемётного огня.
В результате этих войн Черногория в полтора раза увеличила свою территорию и получила плодородные районы Ново-Пазарского санджака, но от Скадарской низменности, которой Черногория особенно настойчиво добивалась, она, по настояниям Австро-Венгрии и вопреки поддержке России, вынуждена была отказаться в пользу воссозданного Албанского государства.
Черногория едва успела вступить во владение новыми землями, как в 1914 году началась Первая мировая война.

Последняя война и изгнание
Черногория вместе с Сербией выступила на стороне Антанты. Король возглавил Черногорские войска.
При общей мобилизации Черногория смогла выставить 26 тысяч человек против Австро-Венгрии и 6 тысяч человек на границе с Албанией. Во время боевых действий Монарх активно вмешивался в руководство войсками, постоянно вступая в конфликт с сербскими руководителями Черногорского Генштаба Б. Янковичем и П. Пешичем.
13 (26) января 1916 года король начал сепаратные переговоры с Австро-венгерским командованием о мире, но согласия не достиг.
21 января (3 февраля) 1916 года Австро-германские войска оккупировали Черногорию и передали власть второму Августейшему сыну короля Мирко Петровичу. Именно он, 7 (20) февраля, подписал Акт о капитуляции, признав над собой и страной Австро-венгерский оккупационный режим. Так, Австро-Венгрия, назначив королевича Мирко временным правителем оккупированного королевства, сумела скомпрометировать династию Негошей в глазах собственного народа и православных союзников.
Король Николай I по вступлению неприятеля в Черногорию, 17 (30) января 1916 года был вынужден навсегда покинуть страну и обосноваться в Биарице во Франции.
Великие державы в своей политике всё более ориентировались на Национальный совет буржуазной оппозиции, который находился в вынужденной эмиграции и в 1917 г. присоединился к декларации южных славян на острове Корфу о создании единого государства сербов, хорватов и словенцев. Авторитет бежавшего короля Николая I был подорван. Великой России, всегда поддерживавшей династию Негошей и лично короля Николая, уже не существовало. Заступиться за единственного истинного союзника было некому. Союзники также потеряли к Монарху всякий интерес, тем более после принятия 20 июня (3 июля) 1917 года сербским премьером Н. Пашичем и представителем Югославского комитета в Лондоне А.Трумбичем Корфской декларации об объединении всех югославянских земель вокруг Сербии, как цели Великой войны 1914–1918 годов на Балканах.
Исполняя волю политиков, “Великая скупщина”, собравшаяся в Подгорице 17 (30) декабря 1918 г., объявила династию Негошей низложенной, а Черногорию – включенной в Королевство сербов, хорватов и словенцев под державной властью Сербской династии Карагеоргиевичей. Король Николай I, смирившись с этим, в дальнейшем попыток возвратить себе престол не предпринимал.

Потомки Монарха
Правивший страной 55 лет Монарх скончался 2 марта 1921 года в изгнании во Франции, покинутый всеми. Однако память о династии и о былой независимости Черногории не умерла с ним, а, напротив, возрождается ныне, как никогда ранее.
В сентябре 1990 года прах короля Николая I и его супруги Милены были перевезены из Сан-Ремо (Италия) в Бар – приморский город в Черногории. Местом их последнего прибежища стала старинная церковь в центре Цетинье, недалеко от их прежнего королевского Дворца. В церемонии перезахоронения приняла участие принцесса Елизавета – дочь бывшего принца-регента Павла Карагеоргиевича.
Августейший правнук черногорского короля Николая I Никола Петрович Негош, проживающий во Франции, кандидатом на престол себя не считает, напротив, подчеркивает свое полное равнодушие к политике.
Будущее Черногории он видит в составе единой, интегрированной Европы и оставляет за принцем Александром II Карагеоргиевичем право иметь свои политические интересы в Белграде.
Державный отец Николы Михаил в 1941 г. отверг предложение Муссолини встать во главе марионеточного государства и покинул Югославию. После окончания войны, в 1945 году, он вернулся на родину по приглашению диктатора Иосипа Броз Тито, но через два года вынужден был вновь уехать, поскольку не смог вписаться в новый, “социалистический” строй Югославии. Умер он в Париже. Там же в 1944 году родился его единственный сын.
Впервые Никола посетил землю своих предков в 1960 годы в качестве туриста, и это путешествие произвело на него неизгладимое впечатление. Посещение королевского Дворца Негошей в Цетинье и, особенно, Ловчена, где в то время еще не был воздвигнут мавзолей, но стояла небольшая церквушка, имело сильное эмоциональное воздействие на потомка героической династии.
Никола живет и работает в Париже, по образованию он архитектор, увлечен своей работой; у него двое замечательных детей. Художественное образование позволило ему профессионально оценить уникальность и оригинальность такого старинного города, как Цетинье. Здесь по замыслу Николы должны проводиться всеевропейские фестивали живописи, идея организации которых всецело захватила его в настоящее время.
О короле Николае I Негош читайте также: А. И. Александров, “История развития духовной жизни Черной Горы и Князь-поэт Николай I” (Казань, 1895); Н. В. Гербель, “Поэзия славян” (Санкт-Петербург, 1871, С. 291-293, биография и стихотворения); Coquslle, “Histoire du Montenegro” (Париж, 1895), а также К.А. Залесский, «Кто был кто в Первой мировой войне. Биографический энциклопедический словарь». Москва, 2003.

Гайдуки (от венгерск. слова hajdu – погонщики). В Венгрии первоначально назывались так пастухи, затем мадьяры, сербы и валахи, которые бежали от притеснений турок в леса и оттуда вели партизанскую войну, и, наконец, пешие легковооруженные воины. Гайдуки составляли пехотную милицию, которую мог нанимать всякий состоятельный владелец. В 1605 г. Бочкай отвел им земли и даровал им значительные привилегии, которые в 1613 г. были подтверждены сеймом. До новейшего времени гайдуки пользовались всеми дворянскими правами, кроме свободы от податей. Поселения гайдуков уже в XVII ст. потерявшие свое военное значение, составляли автономный Гайдуков округ, занимавший 966 кв. км. с населением в 62914 чел. (1869). В 1876 г. он вошел в состав комитета Гайду. От гайдуков . получила название венгерская пехота, при Стефане Батории проникшая и в Польшу. В XVIII стол. гайдуками. стали называться в Венгрии судебные прислужники присутственных мест и драбанты магнатов, а при немецких дворах – лакеи и т. п. прислужники, которые выбирались из людей рослых; в России при Петре I гайдуками назывались конные барские лакеи. У южных славян гайдуками назывались люди, уходившие в горы и леса с целью мстить за притеснения турок. Сербск. ajduk, болгарск. айдутин, турецк. арамия, греческ. клефт – разные названия этого класса людей; аналогичное явление представляют далматинские ускоки гайдук – не простой разбойник; он – “мома” (молодец), “юнак” (добрый молодец, богатырь), как наш запорожец был “лыцарь”. Таким выступает он в южно-славянском эпосе, в котором он следует непосредственно за старыми героями, царями, князьями и банами; “юнацкие песни” новейшего периода – по преимуществу гайдуцкие. У сербов и болгар походы открывались с Юрьева дня (весеннего); по зимам гайдуки жили скрытно дома или у своих друзей. В походе болгарские гайдуки носили одежду обыкновенную и простую, cepбcкиe гайдуки, напротив, одевались в платье, расшитое разноцветными украшениями, на груди носили бляхи или крупные серебряные монеты, а на голове – шелковые шапки, с большою, падавшею на грудь кистью. гайдук действует иногда один, но чаще набирает себе дружину (чету) или пристает к готовой. Численность дружины не превышала 30 человек; в болгарских песнях число дружинников доводится до 300, но это, вероятно, эпическая гипербола. В случае нужды, четы соединялись и помогали друг другу. Каждая дружина имела свое знамя (байрак) и своего предводителя – арамбашу. Добыча делилась поровну. Составляя чету, дружинники приносили клятву в соблюдении справедливости, верности данному слову и обету – мстить за неправду и кровь неповинных жертв турецкого ига. В дружину принимался не всякий приходящий, а лишь испытанный юнак. Песни изображают гайдуков людьми набожными, благочестивыми. Гайдучество считалось своего рода подвижничеством, в продолжение которого гайдуки, как наши запорожцы, избегали женского общества. Но девушки, в сопровождении своих родных, могли сами становиться гайдуком и даже предводительствовать четами. В болгарских песнях воспеваются “войвода Бояна”, “мома Елена” и др. В конце прошлого столетия известна была Сирма-войводка, предводившая отрядом гайдуков, которые долго не знали, что их начальник – женщина. Гайдуки действовали на турок страхом мщения и этим отчасти сдерживали их хищничество. Сознание своей независимости и уверенность в народном сочувствии делали гайдуков настоящей судебной властью. Гайдуцкий суд происходил на общем собрании дружинников. Гайдуки зорко следили за всем, что делается в городах и селах, грабили и убивали злых турок, смотрели и за своими соотечественниками, кнезами, кметами и купцами – помогают ли они бедным в нужде, защищают ли от турок. Не всегда они сразу принимали крутые меры; иногда они отправляли “гласоношу” или “книгоношу” (письмоносца), с предостережением об исправлении несправедливости в назначенный ими срок. По отношению к изменникам (“отпадникам”, “отлюдам”) гайдуки были беспощадны. Они всегда оставляли неприкосновенным девичье приданое; ограбить девицу, по их мнению, было то же, что ограбить церковь. Народ считал подвиги гайдуков настоящими делами христианской добродетели; он верил, что “пока есть в лесу гайдуки, до тех пор будет и правда”. Когда народное негодование на притеснителей перешло, в Сербии, в восстание, гайдуки явились его естественными предводителями: знаменитый Георгий Черный бывал гайдуком, Милош – также. Знаменитейший из болгарских гайдуком – известный писатель Георгий Раковский. Пойманного гайдука турки сажали на кол; обыкновенно ему предлагалось для спасения жизни принять магометанство, но это отвергалось им с презрением. Кроме сборников песен сербских и болгарских, см. соч. бывшего болг. гайдука Панайота Хитова: “Мое-то путувание по Стара планина и животописание-то на некои Булгарски стари и нови воеводи”, изд. под ред. Л. Каравелова (Бухар. 1872; русск, перев. в “Славянском Сборнике”, т. II, Спб. 1877); А. Пыпин, “Герцеговинские Г. сто лет тому назад” (“Вестн. Европы”, 1877, № 6).

А. Б. Сергеевский (США, Лос-Анджелес)
В период между двумя мировыми войнами в зарубежье оказались сотни тысяч бездомных русских людей, вытесненных с Родины большевиками. Очень скоро эти беженцы стали объединяться вокруг русской православной церкви, военных организаций, открывшихся русских учебных заведений, а также различных курсов и обществ.
Возродилось и “Русское Сокольство” – организация родственная Сокольскому движению других славянских стран. “Сокол” – любимая птица славянского эпоса – это славянская патриотическо-воспитательная организация всех возрастов. “Сокол” состоит из поместных обществ, проводящих регулярную работу по нравственному, патриотическому и физическому воспитанию соколов, соколок и соколят. Гимнастика, спорт и военная подготовка являются залогом того, что “в здоровом теле здоровый дух” у каждого юного гражданина своего Отечества.
Сокольство основано в 1862 г. в Чехии др. Мирославом Тыршем, как орудие возрождения своего народа. С тою же целью возникло оно на следующий год и в Словении, в Любляне. Мы видим Сокол в Хорватии в 1874 г., а в Сербии с 1882 г. В России работа по сокольскому методу, начинается в Москве в 1883 г. Сокольскими эти общества в России смогли называться лишь с 1907 г. По настоянию П. А. Столыпина общества “Сокол” становятся одним из средств предотвращения надвигавшейся революции, вырабатывая новый облик гражданина и патриота. Мировая война смела все эти добрые намерения.
Ко времени появления русских за рубежом, в Королевстве СХС, в Чехословакии и Болгарии уже возродились и успешно действовали свои большие сокольские организации. Эти же славянские страны широко открыли двери для русских беженцев. Король Александр IX чутко понимал всю трагедию России – заступаясь за маленькую, но братскую Сербию, великая Россия подорвала свои силы и сорвалась в пропасть… Заботами Короля-Рыцаря русским была оказана широкая помощь, а они в свою очередь отдали свои знания, силы и лучшие годы своей жизни – молодой, братской, давшей им приют стране.
В этих благоприятных условиях Русское Сокольство, в тесном сотрудничестве с Юго-Соколом, который играл крупную роль в жизни страны, смогло разрастись и провести огромную совместную работу. Обществам “Русский Сокол” удалось воспитать целое поколение зарубежной молодежи русскими патриотами, здоровыми телом и душой. Семена этой работы перекинулись и в современную Россию, где Сокольство возродилось в нескольких точках. Роль внепартийного сокольского воспитания в современном развращенном мире требует пристального рассмотрения и, надо полагать, поддержки – особенно в славянских странах. Подробнее обо всем этом будет рассказано в докладе.

ОРГАНИЗАЦИЯ “РУССКИЙ СОКОЛ” И ЕЕ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ В ЮГОСЛАВИИ (1922-1941)
Докладчик: Андрей Б. Сергеевский
И.д. Старосты О-ва Русский Сокол в Лос-Анджелесе
Тел. (1-213) 661-9521

ИСТОРИЧЕСКОЕ ВВЕДЕНИЕ
Пробуждение национального самосознания среди народов, населявших многоликую Австро-Венгерскую империю, вызвало к середине прошлого, девятнадцатого века существенные сдвиги в мировоззрениях ее подданных. Для них стало существенным, кем они себя теперь начали считать – покорными и во всем лояльными империи и властям предержащим гражданами, или чем-то новым, обособленным, самобытным в отношении своего языка и обычаев, так запросто в чужеязычную империю более не вписывающемся. Произошло восстание Венгров в 1848 году. Славянские народы империи тоже начали мечтать о своей собственной государственности. В Чехии, которая уже почти тысячелетие находилась под австрийским, германским по духу, владычеством, национальное самосознание было настолько слабым, что многие уже не могли правильно изъяснятся на своем языке. Но все же новые веяния коснулись многих сердец, и ряд патриотов стал не покладая рук работать на ниве возрождения Чешского народа и его исконных культурных ценностей и языка.

МИРОСЛАВ ТЫРШ
Среди таких чешских патриотов, еще совершенно не объединенных и действовавших на свой риск и страх, оказался и молодой доктор философии и эстетики, Мирослав Тырш, чех по крови, но первоначально воспитанный в семье, говорившей по-немецки. Он родился в 1832 году . Потеряв родителей в детстве, малолетний Мирослав попал в семью своего опекуна, где царила чисто чешская обстановка. Резкое изменение в окружавшей его среде сильно отразилось на его взглядах и стремлениях. Так, в 1848 году, сразу же после исторического Пражского Всеславянского Съезда, во время беспорядков и боев на улицах Праги, мы видим этого юного чешского патриота в самой гуще событий – немецкая пуля пробивает его шапку, но сам он остается невредим.
После подавления пражского восстания он продолжает свое образование в университете. Усиленные занятия подрывают его здоровье – врачи советуют ему заняться гимнастикой для укрепления нервной системы . Это привело Тырша в 1851 году в одну из немецких гимнастических школ Праги. В 1854 году мы видим его уже инструктором по гимнастике в конкурирующем, другом обществе некоего Ф. Шмидта. Изучив системы занятий гимнастикой, популярные в то время, Тырш создает свою гимнастическую систему, которая и стала основой Сокольского движения.
В своих “Основах гимнастики” (изд. 1868 г.) Тырш отмечает “огромное значение систематического телесного развития и его влияния на воспитание духовных качеств человека: выдержки, храбрости, настойчивости, понимания красоты, честности в борьбе, точности и привычки к систематическому труду” (цитировано по (1)). Эта многогранность целей во многом отличала труд Тырша от немецких авторов, задачей которых было лишь онемечение разнородного населения страны и физическая подготовка призываемых в имперские войска.
Его знаменитая статья “Наши задачи, направление и цель” изложила с предельной точностью сущность, идеологию организуемого им в ту пору Сокольства.

ОСНОВАНИЕ СОКОЛЬСТВА
В 1862 году Мирослав Тырш основывает патриотическую организацию, которая является практическим приложением его разработок к делу воспитания чешского самосознания в народной толще. Публичные гимнастические и фольклорные выступления и массовые вылеты на лоно природы создали обстановку, в которой к концу года в Чехии насчитывается уже 59 гимнастических обществ, а количество членов первого же созданного в Праге общества возросло до 1200 активных участников. Новая организация славян сразу же пустила схожие корни в других областях Австро-Венгрии: в 1863 году основалось сокольское общество в Словении, в Любляне, которое в сущности и предложило название организации – “Сокол”. Сокол любимая птица славянского эпоса, он храбр и зорок, он физически ловок и силен, он всегда летит навстречу опасности. Чехи и сам Тырш первоначально предполагали назвать свою организацию “Орел”.
В 1865 Василий Левский организовывает в южной, турецкой части Болгарии, гимнастические общества, имевшие много общего с сокольским движением Тырша. Их первоначальное зловещее название “Тайное Братство” отражает конспиративность подпольного антитурецкого движения (угроза быть посаженным на кол в Оттоманской империи была обычным делом дня). Впоследствии эти общества, вооруженные ген. М.Д. Скобелевым 80-ю тысячами русских ружей, сыграли роль защитников Болгарии. Новое их название было “Орел”, а с 1898 по 1944 г. – “Союз Юнак” (т.е. герой).
Первое сокольское общество в польской части Австро-Венгрии основано в 1867 г. во Львове. К 1892 г. сокольских гнезд, подотделов Львовского О-ва, насчитывалось уже 30. В этом же году создан Союз Польского Сокольства.
Первое десятилетие Сокольство в Чехии еще не подвергалось гонениям австрийского правительства – гимнастическая, стихийно возникшая организация не вызвала репрессий, слишком это все было необычным и новым для полицейских учреждений империи. Однако уже семидесятые годы прошлого века оказались очень тяжелыми для соколов – первый энтузиазм развеялся, власти начали преследовать сокольских деятелей и многие отвернулись от сокольского движения. Но Мирослав Тырш и его ближайший сотрудник Индрих Фигнер, вместе с наиболее стойкими соколами, оставались верными начатому делу возрождения чешской народности. Кризис был пережит к 1880 году, когда в Сокольство начали вливаться широкие слои населения, а Россия со славой одержала победу над поработителями южных славян – жестокими турками. Освободительная война в Болгарии в 1877-78 годах сильно повлияла на самосознание славянства в целом – борьба за освобождение от власти любых поработителей стала для всех славян темой дня.
Под личным руководством Тырша, Сокола провели свой первый “Слет” в 1882 году в Праге. Эта массовая гимнастическая манифестация единения славянства для чехов, не имевших своей армии, но видевших в соколах-гимнастах ее аналог, оказалась наиболее действенным средством борьбы за чешское возрождение. Слеты чередовались один за другим каждые 6 лет, и не без их почина мировые спортивные организации принялись за воскрешение Олимпиад древней Греции в 1896 году. На Шестом Слете в Праге в 1912 году участвовали в выступлениях уже и русские соколы, наравне с соколами остальных славянских стран. Флагом слета был объявлен бело-сине-красный флаг Российской империи, и всему миру стало ясно, что за спиной своих меньших братьев стоит защитницей Великая Россия.

СОКОЛЬСТВО В РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ
В саму Россию сокольство было принесено на плечах чехов-иммигрантов: в 1870 году в местечке Мирогощи на Волыни было основано два сокольских общества для проживавших там чехов. Одно из них преимущественно занималось верховой ездой. В том же году в г. Острог было по православному обряду освящено сокольское знамя. В русской части Польши также появились сокольские общества. Русское правительство не препятствовало этим начинаниям. Однако для русских организаций сокольское имя было официально воспрещено, видимо из-за внешнеполитических соображений правительства.
Интерес к вопросам физического воспитания в последней четверти прошлого века был вопросом индивидуальным. Многие сознавали пользу от занятий гимнастикой и старались это использовать на практике. Приезжавшие в Россию на работы чехи, со своей стороны, старались познакомить русских с системой физического и нравственного воспитания, только что разработанной Тыршем, сознавая, что только сильная и здоровая Россия может спасти их народ от окончательного онемечения. Эти их труды принесли свои плоды – русское общество заинтересовалось, но все еще индивидуально, этим новым течением. Но не дремали и германцы – их гимнастические общества “Турн-ферейн” и “Пальма” начали свое шествие по России. Общественность страны спорила о том, что лучше: шведская или немецкая, или даже французская система гимнастики, или, быть может, лучше спорт или же игры. В этой обстановке 4 мая 1883 года в Москве было основано “Русское Гимнастическое Общество”. Впоследствии членами этого общества были и Лев Н. Толстой и Антон П. Чехов. Общество опиралось на чешский Сокольский опыт, в 1889 году оно завязало переписку с известным пражским сокольским деятелем Иосифом Шейнер, издателем чешского журнала “Сокол” и через него выписало себе в 1891 году чешского сокола Ф.Ольшаника, как преподавателя гимнастики.
За два года до этого Л.Л. Марков, директор Первой Тифлисской гимназии, также выписал себе на должность преподавателя одного из лучших чешских соколов – Ю. Грумлика. Вслед за ним отправляются в Россию сокола Скотак, Потучек и Лукеш, также на должности преподавателей гимнастики. Все они с большим усердием стараются заинтересовать россиян сокольством, гимнастической системой Тырша и бедой, надвигающейся на западных славян. С началом 20-го века их старания увенчиваются успехом – в 1900 году в Тифлисе (ныне Тбилиси) открывается “Гимнастическое общество”, уже совершенно откровенно сокольское по структуре, идеологии и гимнастической терминологии, разработанной Тыршем. Председателем общества, “Старостой” по-сокольски, становится брат (все сокола “братья” и “сестры”) Ю.Грумлик, заведующим “залом”, т.е. строем, гимнастикой и спортом , “Начальником” по-сокольски, избирается брат Ф.Лукеш. Но, по-прежнему, обществу не разрешают именоваться “сокольским”.
В том же году рождаются два новых, но очень важных для русского сокольства, новых общества: “Чешские гимнастические кружки” в Санкт-Петербурге и в Киеве. Вскоре, в 1903 году, они переименовываются в “Общество Север” и, соответственно, в “Общество Юг”. В том же году основано и утверждено властями “Гимнастическое общество в Ташкенте”. В 1905 году проводятся “Гимнастические праздники” общества “Север” в Санкт-Петербурге и вышеупомянутого общества в Ташкенте. В том же году, используя явный успех, в Праге открываются курсы подготовки чешских соколов для преподавания гимнастики в России. Дверь в Россию открылась для сокольства.
Новые веяния в России, пережившей неудачную Русско-Японскую войну и революцию 1905 года, выраженные устами премьер-министра А.П. Столыпина делают упор на лозунг “революции отпор, стране реформы”. Сокольство предстает в новом видении – это уже не чешская антиавстрийская затея, а одно из новых движений, вызывающееся помочь остановить, пользуясь современными нам крылатыми словами А.И. Солженицына, “Красное колесо” революции. Обществу “Тифлис” разрешается именоваться “сокольским”. Сам Столыпин с сыном вступают в сокольство. Обвалом происходит переименование уже существующих “гимнастических обществ” в “сокольские” – Появляются “Общество Сокол Москва-1″, “Петербург-1″, “Одесса”, “Ташкент”.
В Сокольскую работу втягивается военное ведомство. В Санкт-Петербурге открывается “Офицерская гимнастическо-фехтовальная школа”, действующая по “сокольской системе” с участием чехов-преподавателей. Школа растет и выпускает профессиональных инструкторов-офицеров для обучения войск сокольской гимнастике. Большинство сокольских руководителей 20-30-х годов в эмиграции – выпускники этой школы. Последующие годы – триумф сокольской деятельности. Молодежь, юноши и девушки, с воодушевлением вступают в сокольство. Новые общества возникают повсеместно – в 1908 году: “Москва-2″, “Каменец- Подольск”, “Екатеринослав”, “Егорьевск”, “Харьков”; в 1909 году: “Чернигов” и “Полтава” в 1910 году: “Воронеж”, “Петербург-2″, “Москва-3″, “Орел”, “Новороссийск”, “Таганрог”, “Сычев”, “Новочеркасск” и т.д.
Создается Союз Русского Сокольства, издаются сокольские газеты и журналы, напр., “Сокол” и “Вестник Русского сокольства”. К началу Великой войны русское сокольство насчитывает уже 36 вступивших в Союз Русского Сокольства обществ и 22 еще не вступивших в него, но сокольских по духу обществ. Происходит два делегатских съезда всего Союза Русского Сокольства -1-ый в Москве (1911 г.), на котором определены идейные основы Русского Сокольства и 2-ой в Киеве (1913 г.), на котором обсуждалось устройство 1-ого Русского Сокольского Слета в Москве. Но начало войны 1914 г. останавливает всю сокольскую работу – большинство соколов уходит на фронт.

СОКОЛЬСТВО ЮЖНЫХ СЛАВЯН
На территории будущей Югославии, как уже было упомянуто, Словенцы были первыми, ставшими в сокольские ряды – в 1863 году в Любляне (тогда Лайбахе) основалось общество “Южный Сокол” . Придирка австрийцев привела к его закрытию в 1867 году, но общество не замедлило возродиться под новым названием “Люблянский Сокол” всего лишь год спустя. В восьмидесятых годах создаются словенские сокольские общества в Мозырье, Триесте, Горице и в Новом Месте. Свой первый Слет Словенцы провели в 1888 году, к 1894 году Словенский Сокольский Союз насчитывал уже 42 общества, а к началу войны 1914 года их было уже 113.
Сокольская работа в Хорватии была вызвана словенским почином, после начальной неудачи, в ответ на создание в Загребе (тогда Аграме) немецкого “Турн-ферейна”, призванного проводить германизацию среди хорватского населения. Так, основывается в 1874 году в Загребе первое сокольское общество под названием “Хорватский Сокол”. Через 10 лет строится сокольский дом. К 1911 году Хорватский Сокольский Союз насчитывает уже 133 гимнастических общества.
История сербского сокольства распадается на две части – сокольство вне границ довоенной (до 1914 года) Сербии и внутри ее границ – история как бы повторяющаяся и сейчас, на наших глазах. Сербы, жившие на территории Австро-Венгрии основали свои сокольские общества еще в семидесятые годы 19-ого века. В Новом Саду, Панчеве и Вршце действовали гимнастические общества, постепенно переходившие на систему Тырша и становившиеся сокольскими. Позже возникли сокольские общества в Карловцах, Мостаре, Сараеве и других более мелких местах.
В самой Сербии сокольство зародилось в 1882 году. Сокола Стева Тодорович и Владан Джорджевич основали гимнастическое общество в Белграде, с 1891 года оно стало официально называться Сокольским. Вскоре вслед за ним открылись общества в Крагуевце, Шабце и Нише. В следующем, 1892 году, Белградское гимнастическое общество “Сокол” раскололось – выделившаяся узконационально мыслящая часть создала новое гимнастическое общество “Душан Сильный”. В 1908 году удалось снова объединить эти две ветви сербского сокольства, как Союз Сокольских Обществ Душан Сильный.
Два связанных с сокольством события последних лет перед первой мировой войной оказали несомненное влияние на последующий ход балканской и мировой истории. Подготовленный совместной работой национальных и сокольских организаций БОСНИИ, Герцеговины, Хорватии, Словении и Далмации сокольский слет в Загребе в 1911 году, где все южные славяне шли под одним знаменем показал, что границ в общем понимании этого слова для них более не существовало. Порыв к освобождению и объединению доминировал над всеми иными соображениями.
В 1912 году в Крагуевце в Сербии был созван съезд делегатов южнославянских сокольских организаций. Ввиду тревожного времени был выработан согласованный план действий для сокольств всех южных славян. Через два года, в мае 1914 года в Загребе, в Хорватии, на съезде было решено формально объединить южнославянских соколов в одном Югославянском Сокольском Союзе и выступить от его лица на имевшем быть проведенным осенью того же 1914 года сокольском слете в Любляне. Прообраз послевоенной Югославии 1919 года стал ясно вырисовываться в общественном мнении южного славянства. Но грянул гром…
Убийство престолонаследника Франца-Фердинанда в Сараеве было нужно многим, как на Балканах, так и в Вене, в Берлине и кто знает, кому еще вся эта трагедия оказалась желательной. Менее всего она было нужна России и Сербии – странам пролившим наибольшую кровь в грянувшей бойне. Это было ясно и российскому Царю и Николе Папшичу, сербскому премьеру, но судьбу мира решили другие. Гаврила Принцип, произведший роковой выстрел, принадлежал к ряду тайных организаций, истинные цели которых и по сегодня еще не вполне ясны. Но он был и соколом. В порыве “справедливого гнева”, сокольсгво в Австро-Венгрии было обвинено в государственной измене, многие сокола были арестованы и осуждены на каторгу. Австрия объявила Сербии войну.
В Сербии сокола, как и все остальные мужчины, уходят на фронт, тяжелый и многострадальный. Россия становится на защиту Сербии, Германия объявляет ей за это войну. В течение недели почти все страны Европы оказываются вовлеченными в мировую войну. Вместо короткого столкновения, которое разрешило бы все, якобы жгучие, разногласия “великих стран”, война перешла в обескровливающую затяжную фазу противостояния. Для России, подточенной изнутри “Бесами” революционного самопожирания, будто бы во имя всемирного счастья в будущем, такая война оказалась роковой. Трон дрогнул, а вместе с ним самоуничтожилась и старшая сестра славянства – великая до тех пор Россия.
Неизбежная Гражданская война России излечения не принесла, да и вряд ли могла принести. Наступила страшная, безумная красная ночь террора.

РУССКИЕ ЗАРУБЕЖОМ
В результате революции, гражданской войны на всех фронтах, страха перед изобретенной новой властью машиной уничтожения собственных граждан – ЧК, перед кровожадностью которой поблекли все ужасы гильотины и “Террора” французской революции, в зарубежье оказались сотни тысяч, а то и более, русских беженцев. Это были люди самых разных сословных уровней, профессий и судеб, попавшие за рубеж самыми разными путями. Большинство из них страшно бедствовало и находилось в страшнейшей и глубокой депрессии – вмиг на их глазах погибло все, чем они жили: семьи, знакомые, привычный уклад культурной жизни и сама Россия… Но из горнила Гражданской войны вышла, выжила Армия – побежденная на своих родных просторах, но не сломленная. Особенной была судьба Белой Армии выведенной из Крыма генералом П.Н. Врангелем – ее ждал заготовленный им заранее и загруженный углем флот в 150 российских кораблей, вывезший в критический момент замерзания Сиваша 150 тысяч белых воинов, с оружием в руках, в неизвестность. Союзники, столько лет принимавшие русское участие в войне как должное, переполошились не на шутку – а вдруг разбитая Армия возьмет Босфор и Дарданелы – жемчужины торговли, выход России в Средиземное море, почти цель всей войны? Врангелю первоначально запретили приближаться к Константинополю, но учитывая, что белые все же сила, уступили – флот стал на рейде. Переговоры привели к обмену флота на расположение и снабжение Армии в лагерях на полуострове Галлшюли, на острове Лемнос и в порту Бизерты. Генерал А.П. Кутепов, впоследствии похищенный органами НКВД и убитый, не дал Армии пасть духом – дисциплина и вдохновение воинам надежды на еще предстоящую схватку с большевиками спаяли волю белых. После двухлетней жизни интернированными, в результате дипломатических шагов ген. Врангеля, военные чины получили к 1922 году возможность постепенно переезжать в желавшие их принять страны.
Это были в первую очередь братские, но очень друг от друга отличавшиеся, славянские страны: Королевство Сербов, Хорват и Словенцев (СХС, будущая Югославия) и соседнее с нею Царство Болгария, а в дальнейшем и республика Чехословакия. Молодой еще тогда король СХС Александр 1-ый Караджорджевич – король Рыцарь, сам в свое время учившийся в Пажеском корпусе в Санкт-Петербурге, с большой личной скорбью и пониманием воспринял трагедию России, совершенно ясно сознавал, что заступаясь за маленькую Сербию в 1914 году, великая Россия надорвала свои силы и пожертвовала собой, в буквальном смысле этих двух слов.
Король приложил все силы, чтобы спасти в своей, бедной и все еще разоренной жестокой войною, стране возможно большее количество “руских избеглица”, т.е. беженцев из России. Молодая страна нуждалась в огромном багаже знаний, опыта и энтузиазма этих весьма высокообразованных беженцев. Почти все они отдали свои лучшие годы и, еще берегшиеся для служения России, силы, приютившей их братской стране.
Появление бывших военных (они еще долго носили свои ветшающие Врангелевские русские формы) в среде русских беженцев в корне изменило пораженческий дух в эмиграции. С новым энтузиазмом начали создаваться “из ничего” военные организации, возглавлявшиеся Русским Обще-Воинским союзом (РОВС), возродились старые Кадетские корпуса, Девичьи институты, гимназии, всевозможные курсы, объединения, театрально-музыкальные студии и хоры. Король Александр субсидировал многие из этих начинаний в счет возврата Сербией военного долга России, накопившегося за годы Великой войны. Эти суммы расходовались через созданную правительством “Державную Комиссию” по делам русских беженцев. Со временем был построен, на суммы данные лично Королем, великолепный четырехэтажный “Русский Дом памяти императора Николая Второго” – культурный центр русской эмиграции в Югославии, с огромным театральным залом, публичной библиотекой, женской и мужской гимназиями, начальной школой, сокольней (т.е. гимнастическим залом) и школьной церковью.
Но все эти улучшения в жизни русских тогда были еще впереди, в то первое время русская эмиграция только начинала оседать на новых местах – в самом Белграде и в глубокой провинции. Конечно, русские стали жить не только в Югославии – постепенно наша эмиграция расползлась по всему свету, в поисках новых возможностей, работы, из семейных соображений, для продолжения образования и многого другого. Много русских осело в Чехословакии, Болгарии и Франции. Все они создавали в первую очередь православные храмы, потом школы и библиотеки, научные и профессиональные организации.

РУССКОЕ СОКОЛЬСТВО ЗАРУБЕЖОМ
Возродилось и Русское сокольство. Сначала в июне 1920 года в Праге собралась инициативная группа для основания там общества “Русский Сокол”. Через полгода, 16 Января 1921 года, оно было, наконец, основано и существовало оно до самого момента захвата страны Гитлером. Попытка создания в том же 1921 году русского сокольского общества в Белграде не удалась. Лишь 2 июля 1922 года удалось основать первое русское сокольское общество в СХС – в городе Земун, напротив Белграда – через реку Саву.(2) Оно тоже просуществовало до самого прихода немецких войск и хорватских усташей в июне 1941 года и связанного с этим запрещения сокольской деятельности.
Правовое положение русских сокольских обществ в братских, но далеких друг от друга, славянских странах – Чехословакии и Королевстве СХС, где у обоих уже существовало свое большое национальное сокольство, успевшее возродиться после победы союзников и распада Австро-Венгерской империи в 3918 году, каждое со своими задачами и своими трудностями, было вопросом сложным и требовало выяснения. В Любляну, где тогда находилось старейшинство Юго-сокола, был командирован начальник земунского О-ва “Русский Сокол”, И.И. Максутов. Ему удалось достигнуть соглашения с югославянами, и работа закипела. Заодно ему удалось подготовить основание новых русских сокольских организаций в Любляне и Загребе.
Следует отметить, что без братской поддержки Чехословацкого и Югославянского Сокольства возродить Русское Сокольство зарубежом было бы в ту пору почти невозможно. Особенной благодарности требуют заботы И. Шейнера, не раз бывавшего в России для установления там Сокола в начале века, а теперь почетного старосты Чехословацкого Сокольского Союза (Ч.О.С.), а также югославянских столпов сокольства Г.Г. Паунковича и Б. Живковича.
Первый Слет Югославянского Сокольского Союза (Ю.С.С.) 14-15 августа 1922 г. в Любляне послужил толчком к дальнейшему росту и Русского Сокольства. Несколько русских соколов выступало с упражнениями в одном строю с югославянами, практика впоследствии частая, а 126 русских соколов и соколок приняло участие в торжественном шествии по городу, впервые снова под своим русским бело-сине-красным флагом. Население Любляны приветствовало русскую колонну восторженными криками приветствия в честь и во славу России, хотя бы и зарубежной.
Но еще важнее для дела было то, что по почину земунского о-ва Р.С. там же в Любляне, в слетские дни состоялось “Собрание представителей Русских Сокольских организаций и отдельных лиц русской национальности, входящих в состав Югославянских Сокольских обществ” для выработки “Правил” для объединения русских соколов в Югославии и установления правильных взаимоотношений с Югославянским Сокольством. Эти Правила послужили в дальнейшем материалом для “Положения” (“Уредбы”) о Русском Сокольстве в Королевстве С.Х.С., основном документе для правового существования Р.С. в стране. Оно приобрело окончательную форму и было утверждено Правлением Краевого Союза Русского Сокольства в Югославии 29 ноября 1925 г. а затем и Старейшинством Югославянского Союза Соколов – 3 Мая 1926 г. В Чехословакии такого документа не существовало, что и привело к множеству внутрисокольских недоразумений и конфликтов.

РУССКОЕ СОКОЛЬСТВО В ЮГОСЛАВИИ
Первоначально русские сокольские организации предполагались составными частями местного Югославянского Сокольского общества, с некоторой автономией в своей среде. Практика жизни показала однако, насколько для русских эмигрантов было важным жить своей русской общностью – “Правила”, а затем “Уредба” дали нам полную автономию, под защитой и в братском сотрудничестве с Юго-Соколом. Это давало русским сокольским организациям возможность пользоваться местными гимнастическими залами, получать скидки на средствах сообщения, участвовать в сокольских и государственных мероприятиях Югославян и т.д.
Вскоре, на своем 3-ьем съезде делегатов в 1926 г., Русское Сокольство создало свою структуру Краевых Союзов в разных странах нашего рассеяния – образовались Чехословацкий, Югославянский, Болгарский, Французский Краевые Союзы Р.С.- требовалось наличие трех действующих обществ в данной стране и желание создать свой Краевой Союз. Все такие Краевые Союзы и отдельные сокольские общества и гнезда вошли в воссозданный Союз Русского Сокольства, пока, конечно полностью зарубежный, но надеявшийся на крупные перемены на Родине. Вот эта структура и вызвала, по не вполне понятным причинам и несомненно не без давления ГПУ на своих провокаторов в нашей среде, неразрешимые несогласия между югославянским и чехословацким Краевыми Союзами Русского Сокольства – со временем и правительственная Прага стала ратовать за отнятие у русских права на самостоятельный союз, за отмену “краевой” структуры, за запрет на бело-сине-красное знамя. Левые круги Чехословакии явно шли на поводу у СССР – белых русских не должно быть вообще.
До 1930 г. никаких подобных трудностей еще не возникало. Русские сокольские общества появлялись повсеместно во всех странах. И стар и млад хотели встречаться, учащаяся и уже работающая молодежь желала заниматься гимнастикой и спортом, допризывной военной подготовкой и конечно, искала встреч и дружбы в своем кругу. На территории Королевства СХС / Югославии после Земунского возникают общества в Горажде (1922 г.), в Любляне и в Белграде – столице страны (в 1923 г.), в Загребе (в 1924 г.), в Каниже, Великой Кикинде, Сараеве, Крагуевце (к 1926 г.). К 1935 году в Югославянском Крае 25 обществ Р.С. – добавились Белая Церковь, Белый Монастырь, рудник Бор, Вранье, Заечар, Кральево, Крушевац, Куманово, Лесковац, Ниш, Новый Сад, Панчево, Парачин, Скоплье, Сомбор, Суботица, Чуприя, Белее, Великий Бечкерек (впоследствии Петровград/Зренянин). Ко времени военной трагедии Югославии, в апреле 1941 г., в стране существовало и работало уже 32 общества Русский Сокол – открылись о-ва в Осеке, Брашга Врхе, Баня Луке, Пожаревце, Смедереве, Новом Врбасе, и Старой Заторе. Некоторые о-ва с отъездом тех или иных групп лиц временно закрывались, а затем открывались спустя несколько лет заново (напр, в Сараево).
Во всех этих русских сокольских обществах, главным образом провинциальных, кипит бурная жизнь: лекции и встречи, занятия гимнастикой разных возрастных групп соколов, соколок и соколят, происходят школьные классы по русским предметам – Закону Божьему, русскому языку, русской истории, географии, родиноведению. Проводятся вылеты в природу и летние лагеря. Часто происходят совместные мероприятия с Юго-соколом, на всех их торжествах присутствуют представители местного русского Сокольского общества и наоборот, Югославянское старейшинство присутствует на наших. Чествуются церковные события и православные праздники.
Чтобы не быть голословными, обратимся к разделу “Хроника”, например, декабрьского номера за 1938г. ежемесячника “Пути Русского Сокольства”, издававшегося в Белграде правлением Союза Русского Сокольства, под редакцией летчика-ген, бр. Вячеслава М. Ткачева (3). Читаем (в выдержках): О-во Р.С. в Бане Луке – “С началом зимнего времени… после каникулярного отдыха, общественная жизнь сосредоточилась возле Сокола. Возобновила свою деятельность Сокольская школа для детей и подростков… Отечественную историю преподает бр. Б.С. Яковлев, обращая особое внимание на проповедь любви к России и своей национальности, воспитывал в молодежи сокольский дух и дисциплину. Упорно пробивая себе путь и стремясь ко все большему объединению на сокольской почве русских людей в Баня Луке…. удалось расширить помещение, занимаемое О-вом и другими…. таким образом теперь имеется большая комната, специально служащая для докладов, собраний и вечеринок и вторая комната – библиотека Русской Матицы. Каждую субботу устраиваются О-вом вечеринки, служащие для объединения русских и дающие возможность нашим друзьям из местного общества поближе нас узнать, ….услышать правду о русской действительности…. Так, были сделаны доклады: Наш долг перед Россией, Причины крушения белой армии, Задачи русской эмиграции. Организована устная газета; устроена коммеморация митрополиту Банялуцкому Василию, сказано слово, посвященное русскому артисту Южину. 3 декабря, после полуторамесячной подготовки, был устроен сокольский годовой концерт, который прошел блестяще как в художественном, так и в материальном отношении. Выступали девочки-соколочки, в составе пяти маленьких балерин…. и вызвали бурю восторга публики. Подготовила детей совершенно бескорыстно г-жа М. Дебеляк, которая ведет в городе студию. Выступали с сольными номерами пения г-жа Милькович и г. Кутияра, артисты местного театра…. и любители – гг. М.М. Нагорный (бас) и С.Б. Хихин (тенор)…. Танцы продолжались до утра. Традиционный русский сокольский вечер завоевал себе успех. Его посетили заместитель бана (губернатора) г.Петр Цветкович с супругой, начальник (местной) дивизии ген. Миливой Алимпич и его помощник ген. Воислав Костич с супругами и другие представители местного (сербского) общества. О-во Р.С. ведет свою работу в тесном содружестве с другими русскими национальными (т.е. патриотическими, АБС) организациями, а также с Югосоколом, который на свои заседания правления приглашает (нашего) бр. старосту М.К. Чирко…”
Далее читаем: О-во Р.С. в Белой Церкви – “О-во живет напряженной жизнью, без отдыха, без перерыва, без времени для подведения итогов….
3 сент. – конец Сокольского лагеря – “Гребенац”.
4 сент. – концерт в пользу Русского Красного Креста и Комитета помощи.
5-6 сент. – День Рождения Е.В. Короля (Петра 2-ого, АБС). Участие 25 членов О-ва в парадной и походной форме в шествии с факелами, на параде и на торжественном заседании Югосокола. Вечером сокольский сбор: концертная программа. Танцы.
8-9 сент. – вылет О-ва в “Гребенац”, на два дня.
11 сент. – Собрание-протест против Лондонского Конгресса свободомыслящих.
25 сент. – Панихида и Траурное Собрание, посвященное незабвенному бр. Г.Г. Паунковичу (скончавшемуся в августе 1938 г. зам. Старейшины Югосокола, АБС).
26 сент. – концерт при участии оперного певца К.Б. Борисова.
9 окт. – панихида и Траурное Собрание в “Бурге” по Короле-Витязе
Александре 1-ом. Траурное Собрание русских людей в Сокольне….
13 окт. – Торжественное Собрание посвященное 950-летию Крещения Руси….
1 дек. – День Объединения Королевства. 10 братьев и сестер в парадной форме на молебне. Торжественном Собрании и Академии (это сокольское торжественное показное гимнастическое выступление перед общественностью, АБС) Югосокола. Наши подростки выступают с ружьями в программе Академии.
4 дек. Детский вечер. Доклад духовного руководителя О-ва Прот. о. Бориса Молчанова: Гонение на христиан.
9 дек. – День Св.Георгия (годовой праздник всех сокольских О-в). Молебен. Принятие завета (сокольское торжественное обещание при переходе в действительные члены О-ва, АБС) 2-мя братьями и 4-мя сестрами. Семейный Сокольский вечер, трапеза, хоровое пение, танцы.
10 дек. – Торжественное выступление О-ва с участием Югосокола (дали 3 номера) и Русского Кадетского Корпуса – образцовая группа гимнастов на паралельных брусьях. Струнный оркестр с хором.. Прекрасные отношения с Югосоколом крепнут….”
Так жила сокольская провинция, в каждом номере журнала находишь около дюжины подобных сообщений с мест, в общем схожих – со всего света, от Китая до Болгарии, от Латвии до Аргентины. В столичных городах постановка дела была шире по размаху, по ставящимся целям. Читаем, например, в марто-апрельском номере за 1940 г. “Путей Русского Сокольства” : “В субботу, 23 марта по случаю (сокольского) 18-ого Краевого Делегатского съезда, в помещении театра Русского Дома состоялась торжественная Краевая Академия, в которой принимали участие члены четырех Обществ. Благодаря этому удалось составить большую программу из 16 номеров, разнообразно и показательно представивших плоды гимнастической работы в истекшем году. По открытии Академии братом Краевым Старостой, провозгласившим здравицы в честь Державного Старосты Югославянского Сокола Е.В. Короля Петра 2-ого и почетного Старосты Русского Сокольства, Е.В. Великого Князя Владимира Кирилловича и приветствовавшим гостей и делегатов Съезда, – поднялся занавес и мальчики белградского О-ва показали ряд быстро и красиво сменявшихся пирамид, строившихся и рассыпавшихся с той легкостью и отчетливостью, которая свидетельствует о хорошо детьми усвоенной гимнастической дисциплине. Пирамиды сменили подростки девочки того же О-ва с рапирами, изящно и стройно проделавшие ряд стилизованно-фехтовальных упражнений. Замечательно хороши были вольные движения новосадских подростков…. с исключительной чистотой и точностью. Подростков сменили братья и сестры белградского О-ва, продемонстрировавшие длинное и чрезвычайно сложное смешанное упражнение, построенное на калейдоскопической смене построений, как то неуловимо вытекающих одно из другого. Братья и сестры О-ва Земун (выступили) в красочном и оригинальном номере в трех частях, исполнявшемся под пение трех знаменитых арий заморских гостей из оперы “Садко”…. Вторая часть Академии порадовала глаз вольными движениями братьев и сестер из Нового Сада и Крагуевца, бодрыми упражнениями белградских подростков на эспадронах и вальсом сестер белградского О-ва в стильных белых платьях…. Отчетливы и дисциплинированны были земунские девочки на барьерах. Закончилась Академия выступлением на брусьях несправедливого, пробиваемого тараном пути (тяжелые сапоги СМЕРШа нагнали и раздавили многих соколов, попавших под их тяжелую поступь), для ушедших началась новая пора строительства своего русского уголка в другом, уже неславянском мире. Много труднее стало создавать русские школы с правами, сокольские общества, строить церкви – но с Божией помощью многое удалось сделать. Под эгидой Объединенных Наций (УНРРА) в лагерях для “перемещенных лиц” слились в один поток белые беженцы из восточной Европы и миллионы бывших советских граждан, не пожелавших возвращаться в сталинский ад (однако большинство из них союзники штыками и обманом все-таки заставили репатриироваться и искупать в “самой счастливой и свободной стране мира” свою мнимую “вину перед родиной” (какую???), главным образом в далекой Сибири).
В западных оккупационных зонах Германии и Австрии уже осенью 1945 г. воссоздались школы “бесподданных”, т.е. русских. Вскоре появились и сокольские общества: Фюссен (оно же впоследствии – Мюнхен-Шлейсгейм), Пюртен, Регенсбург, Эрланген и др. Был создан Центр Связи Союза Русского Сокольства (4). Большинство членов Правления Союза оказалось на западе. Староста же Союза Р.С., бр. Роман К. Дрейлинг вынужден был остаться. Он выполнил свой долг до конца – скончался на лесоповалах ГУЛАГа, арестованный в Белграде и осужденный в СССР, исключительно за свою патриотическую работу в Сокольстве.
С переездом ДиПи (перемещенных войною лиц) в заокеанские страны и там, на новых местах, старые сокольские кадры всех стран нашего рассеяния – Югославии, Чехословакии, Болгарии, Балтийских стран, Франции и Китая воссоздали Сокольство, в некоторых отношениях даже более сильное, чем раньше – в Сан-Франциско, Лос-Анджелесе, Нью-Йорке, Буэнос-Айресе. О-во Р.С. в Париже фактически вообще не прекращало работы.
Но и тут наступил спад – неумолимое время уносило и распыляло силы. И вот теперь, чудесно воспрявшая из небытия Новая Россия, хотя и не идеальная, но все же страна наших отцов, снова отстаивающая свои собственные, а не надуманные и фактически преступные интернационалистские интересы, продолжающая после 74-летнего перерыва СВОЮ историю, снова свободно исповедующая Господа Животворящего, стала на ноги.
И вот чудо – не зная о зарубежных соколах, группа офицеров запаса создает в апреле 1991 г. Сокольское Общество (Клуб) в Москве. Их Староста, бр. Николаи А. Джанумов (тел. (095)138-94-04) в конечном итоге узнает о нас из завалявшегося на пыльном шкафу одной из московских организаций недавнего номера “Путей Русского Сокольства”. Издание это, в виде бюллетеня, восстановил в Нью-Йорке, весьма вовремя, в 1987 г., старый сокол, бр. Ростислав В. Полчанинов (3). Созвонились с бр. Николаем Александровичем, встретились в Москве. Выслали Сокольскую литературу. В результате, русские сокола Калифорнии соорудили для новой сокольской организации знамя, как символ передачи старыми соколами старых сокольских традиций назад, на Родину. Знамя было отвезено нами в Москву и торжественно освящено в октябре 1993 г. в старинном храме Свв. Бориса и Глеба в Зюзине, с смешанной группой братьев белградского, земунского и крагуевацкого О-в, показавших блестящие технические достижения.”
Может быть, здесь было бы уместно в деталях изложить деятельность Краевого Союза Русского Сокольства и самого Союзного Правления Р.С. по годам, описать многочисленные Союзные и Краевые съезды, участие Русских соколов на Слетах в Праге, Любляне, Белграде и Софии, рассказать об устройстве летних лагерей, о допризывной военной подготовке соколов, о кропотливой ежедневной работе проводимой сотнями добровольцев-руководителей и инструкторов-гимнастов, об участии в сотнях совместных с югославянами мероприятиях. Но ограниченность длины доклада делает это невозможным.
Упомянем лишь несколько цифр. Численность русских сокольских обществ зарубежом к началу 2-ой Мировой войны составляла 75 действующих о-в при приблизительно 5700 членах. В Югославии работало 32 о-ва, в Чехословакии 12 (+ 6 отколовшихся), во Франции 11, в Болгарии, Латвии и Польше по 7, в Китае 3 и по 1 о-ву в других странах зарубежья. Для сравнения укажем на то, что в Сокольстве других славянских стран, живших на своей родной земле, к середине 1930-х годов численность была, по данным Союза Р.С., следующей:
Чехословакия – ЗОЮ о-в при 628 000 членов
Югославия – 2134 о-в и “чет” при 271 000 членов
Польша – 880 о-в при 60 000 членов
Болгария – 172 о-ва при 17 000 членов.
Желающие глубже изучить вопрос могут воспользоваться материалами указанными в библиографии, ксероксы которых можно найти и в Югославии (у А.Б. Арсеньева, Новый Сад, тел. (021) 611-337), в России в “Союзе Русских Соколов” (у Н.А. Джанумова, см. ниже) и наконец, у автора настоящего доклада.
Полагаю, что описанных примеров однако достаточно, чтобы составить себе впечатление о размахе, пользе и жертвенности работы членов русских сокольских обществ в изгнании, все-таки весьма тягостном – материально, физически и духовно. Обществам “Русский Сокол” удалось воспитать целое поколение зарубежной молодежи русскими патриотами, государственно мыслящими, сильными волей и чувством долга, здоровыми телом и душой. Сокольству удалось удержать и старшее поколение от духа уныния, бесполезности и беженского пораженчества. Целью Русского сокольства было также остановить денационализацию русской эмиграции, показать русским людям, что борьба не закончилась, что они еще могут понадобиться после советской России. Но часы били слишком медленно, и увы – все старшее поколение ушло в мир иной, так и не увидав зари на родной земле.

РУССКОЕ СОКОЛЬСТВО ПОСЛЕ ВОЙНЫ
После ухода на запад перед наступавшей красной армией в 40-вых годах всех тех, кто только мог и сумел убраться вовремя с ее порою жестокого и принесением всеми соколами традиционного Сокольского торжественного обещания, “Завета”. Через год под этим знаменем Сокола из России, в количестве 54 братьев и сестер, участвовали в 12-м Всесокольском Слете в Праге, с 1 по 7 июля 1994 г. По средневековым улицам города они с честью пронесли свои бело-сине-красные знамена и флаги России, маршируя своей официальной колонной, с соответствующей надписью, в шествии 20 тысяч соколов славянских стран – с глубокой надеждой на общее всеславянское сокольское сотрудничество и в будущем.
Мы же – свой долг, завещанный нам отцами – белыми воинами, Соколами, исполнили – огонь их горячих сердец мы донесли до Родной Страны.

ВЗГЛЯД В БУДУЩЕЕ
В послекоммунистическом славянском мире, несмотря на страшнейшие обиды друг на друга, на невероятную до гротеска интерпретацию некоторыми советского режима, как якобы некоего русского панславянского содружества, навязавшего свою ужасную интернационалистскую систему личного и общественного рабства, жизни по лжи, доносительства и страха – своим собратьям по несчастию, несмотря на гулаги, на море пролитой крови, как в застенках, так и в недавних битвах на горах и в лесах Боснии, Хорватии и Сербии – несмотря на все это, у нас существует свое, славянское общее – наше родство! У нас почти понятные друг другу языки, схожие культура и история, а главное – будущее, основанное на взаимопонимании, на добронамеренном сотрудничестве и на своем особом славянском подходе к душе и чаянием человека. Сухой материализм запада, его формализм законопонимания и даже молитвы к Богу, нам все же чужды и непонятны – мы Славяне….
Поэтому нам всем следует покаяться друг перед другом, кто в чем грешен, и простить друг друга. Сокольская организация дает нам возможность именно так и поступить – взяться во всех славянских странах за главное – за воспитание молодежи. Надо находить интересные для детей, подростков и взрослой, уже работающей молодежи, увлекательные и полезные способы препровождения времени, включая идейное и физическое воспитание, помочь им выработать внутреннюю дисциплину и целеустремленность, которые оторвали бы их от тлетворных влияний темных улиц и недобрых примеров там царствующих – злобы, веры в силу зла и простой распущенности. Надо спешно выковывать среди молодежи мировоззрение, основанное на добре, на желании послужить ближним и своему Отечеству, а через это и всему Славянству.
В наш век растления и вседозволенности нужны внутренние силы в душе каждого гражданина, способные противостоять наползающему на нас всеобщему ЗЛУ. Это не гипербола, это очень очевидное всемирное явление. Не следует искать этого врага в каких то конкретных организациях, протоколах или нациях – это зло прячется в темных уголках души и у каждого из нас, оно извечное, вскормленное кровавыми кошмарами 20-го века. И оно думает, что оно восторжествовало в мире.
Змий с пресловутым райским яблоком соблазняет своими обманными и эгоистическими обещаниями и сегодняшнее человечество. Только мы сами можем остановить его посягательства, хотя бы тем, что преградим ему путь, остановим его влияние на нашу неопытную молодежь. Наши дети – это будущее наших стран и притом очень близкое будущее…
За последние восемь лет Сокольство воскресло в ряде бывших коммунистических стран – Чехии, Словакии, Словении, Польше, России и Югославии/Сербии (Старейшина др. Слободан Джорджевич, тел. (011) 444-0-716). Зарубежом Сокольство этих же славянских народов существовало все время, например, в США. Есть на что опереться, в поиске лучшей системы дальнейшего воспитания нашей молодежи.
Поэтому мне кажется, что именно внепартийное, но патриотическое, славянское, верующее в Бога и Добро воспитание, присущее Сокольству заслуживает пристального рассмотрения, а я надеюсь и поддержки общественности всех наших славянских стран.

БИБЛИОГРАФИЯ
1. “Основы Русскаго Сокольства”, изд. Просветительнаго Комитета Краевого Союза Рус.Сокольства в Югославии, Белград, 1935 г.
2. “Русский Сокол в Земуне (Югославия) 1922-1932″, изд. Отдела Культурно-Просветительнаго и Национальнаго воспитания “Русского Сокола” в Земуне, Земун, 1932 г.
3. “Пути Русскаго Сокольства”, Ежемесячник Союза Русскаго Сокольства, Белград, 1938 -1941 и Нью Хайд Парк, США, 1987 – по сей день.
4. “Русский Сокол – Юбилейное издание гимнастического общества Русский Сокол в Медоне, 1927 -1952″, Париж, Франция, 1952
На фото выступления русских соколов на Всеславянском сокольском слете в Белграде 27 июня 1930 г

Будущий Черногорский владыка родился в селе Негуши в 1677г. Эта дата стоит на его могиле. По другим данным, он родился около 1670г. или около 1680г. Отцом Нико, таким было его мирское имя, был воевода Стефан (Шчепац) Петрович. Поэтому владыку Даниила часто величали по отчеству – Шчепчевич. Родоначальником фамилии Петровичей Негошей был дед Даниила Радул. Нико Петрович, будучи еще ребенком, ушел в Цетиньский монастырь, где вскоре принял монашество.
В это время Черногория переживала тяжелые времена. Борясь за свое полное освобождение от турок, черногорцы выступили против Османской империи в начавшейся Морейской войне (1684-1699) Христианского союза, в который входили Австрия, Польша, Венеция и Ватикан. Но венецианская помощь, на которую надеялись черногорцы, оказалось недостаточной. Скадарский паша Сулейман Бушатли дважды – в 1685 и 1692гг. – захватывал черногорскую столицу Цетинье, которую обороняли венецианцы с черногорцами. 28 сентября 1692 г. Цетиньский монастырь был разрушен, а митрополичья резиденция перенесена в монастырь Добрская Челия. Переломным моментом в истории Черногории стало избрание в 1697г., после смерти владыки Савватия Очинича, митрополитом и господарем молодого цетиньского монаха Даниила. Владыка Даниил стал первым черногорским правителем из династии Петровичей-Негошей, которая владела Черногорией до 1918г. Митрополичий, а затем княжеский престол стал наследственным в этой семье, переходя от дяди к племяннику.
В 1700г. Даниил был хиротонисан сербским патриархом Арсением III (Черноевичем) в венгерском городе Сечуй. После возвращения на родину в 1701 – 1704гг владыка возрождает на новом месте Цетиньский монастырь, разрушенный турками. В 1702г. Даниил был коварно схвачен скадарским пашой Демиром и приговорен к смерти в случае невыплаты выкупа. Ежедневно турки заставляли его носить орудие своей казни – кол из Подгорицы в Спуж (10км) и обратно, а по ночам подвешивали со связанными руками под сводом городских ворот. Владыка был выкуплен за огромную сумму, собранную по всей Черногории.
В 1711г. в Цетинье прибывают послы из России полковник Михаил Ильич Милорадович, родом из Герцеговины, и капитан Иван Лукашевич, уроженец Подгорицы, с посланием от русского царя Петра I с предложением о совместной борьбе против Турции. Мысль послать грамоту в Черногорию подсказал старый друг владыки Даниила Савва Владиславич-Рагузинский. Черногорцы с радостью приняли предложение и напали на турок, стремясь присоединить Зету к Черногории. Но вскоре пришло сообщение из России о неудачном Прутском походе Петра I и подписании мира с турками. Черногорцы остались один на один с сильным неприятелем. В 1712г. 60 тысяч турок под началом боснийского визиря Ахмеда-паши вторглись в Черногорию. 17 июля 1712г. черногорцы одержали победу при Царевом Лазе. Было захвачено 86 турецких знамен. В битве был ранен сам владыка Даниил. В Цетиньском музее хранился крест, который имел на себе митрополит Даниил и по которому ударил саблей турецкий офицер. Этот крест и спас жизнь митрополита. Но другой части турецкого войска удалось пробиться в Цетинье и разрушить монастырь.
В 1714г. боснийский визирь Нуман (Думан) – паша Чуприлич со 120 тыс. турок опустошил всю Черногорию. Бежавшие в Будву черногорцы – в основном старики, женщины и дети – были выданы венецианцами туркам на расправу. Сам владыка Даниил чудом спасся в одной пещере. Отсюда он написал письмо своему брату негушскому князю Раде, в котором показал свой неукротимый дух и образно выразил свою внешнеполитическую программу: «Я – Москов, Москов, Москов!»
Cпасаясь от преследования, владыка Даниил был вынужден уехать через Боку Которскую и Вену в Россию. Побывав в 1715г., в Петербурге черногорский митрополит получил от русского царя Петра I деньги на восстановление монастырей и церквей, церковные книги и богослужебные предметы. Вернувшись из России в апреле 1716г. Даниил остановился в монастыре Подмаина, вблизи города Будвы. Он нашел Черногорию в тяжелейшем состоянии. В своем письме к русскому канцлеру Головкину Даниил писал: «Все разорено, разогнано и мечу предано, в рабство отведено; лишь малый остаток бежал в горы и спасся».
Уже в 1716г. (по другим данным – в 1717г.), в день Благовещения, произошла новая битва черногорцев с турками у села Тернине. В этом сражении черногорцы одержали победу. В 1718г. черногорцы приняли участие в войне венецианцев с турками, напав на города Бар и Ульцинь. 21 июня 1718г. был заключен Пожаревацкий мир между Турцией с одной стороны и Венецией и Австрией с другой. По нему венецианцы получили приморские земли Грбаль, Маини, Браичи и др., ранее принадлежавшие Черногории. Владыке удалось лишь отстоять свою церковную юрисдикцию над этими землями, где находились древние православные монастыри Подмаина, Станевичи, Ластва Грбальска. В 1718г. митрополит Даниил добился от венецианского сената подтверждения прав православных в Боке Которской.
В 1719г. Печский патриарх Моисей (Райович-Чурла), во время своего посещения Черногории, рукоположил в епископы племянника Даниила – архимандрита Савву (Петровича-Негоша), которого черногорский митрополит наметил в свои преемники. Долгое правление Саввы (1735-1781) показало, что выбор владыки Даниила был неудачен. Владыка Савва был полной противоположностью своему энергичному дяде. Он был скромным пастырем, не отличавшемся твёрдостью характера и решимостью вести свой народ по пути полного освобождения от турецкой зависимости. При нём большое влияние приобрёл его двоюродный брат Василий.
Митрополит Даниил умер 4 января 1735г. в монастыре Подмаина в Будве, где и был похоронен в малой Успенской церкви. В 1747г. в этом монастыре была построена Большая Успенская церковь, прах владыки перенесли в нее. Отсюда в 1856г. останки были перенесены в Цетинье, где и покоится сейчас в небольшой открытой часовне на горе Орлиный крест.
Владыка Даниил был один из самых выдающихся сербских архипастырей. Он рассматривал себя не только наследником зетских митрополитов, но и наследников династии зетских господарей Черноевичей. Иногда он подписывался: «Даниил, воеводич сербской земли». Он был твердым защитником Православия. О нем которский бискуп Марин Драго писал: «Он агрессивен, и если светские власти не воспрепятствуют ему, то католицизм в дальних краях его епархии попадет в очень большую опасность.» Именно владыка Даниил заложил фундамент полной черногорской независимости, которой добился Св. Петр Цетиньский и официально подтвердил черногорский князь Николай I.

Библиография:

на русском языке:
1. «Русский зритель», 1829г., № 17/20, с.198-199 – письмо черногорского митрополита Даниила А.П. Курбатову от 1.01.1721г.
2. «Славянский мир», 1878г., вып. 10, с.290-302
3. Описание документов и дел, хранящихся в архиве Св. Синода. т.2 (СПб, 1879г.), ч.1, с.612-614, т.32 (СПб, 1915г.), с.490-507.
4. П.А. Ровинский «Черногория в её прошлом и настоящем», СПб, 1881-1901гг.
5. Пётр Негош «Горный венец» (перевод Ю. Кузнецова), М, 1988г.
6. Ю.В. Бромлей, Л.Б. Валев «История Югославии», М, 1963г.

на сербском языке:
1. А. Стаматовић «Кратка историjа Митрополиjе Црногорско-приморске (1219-1999)», Цетиње, 1999г., с. 23-26
2. C. Милутиновић Саралиjа «Историjа Црне Горе», Цетиње, 1997г., с.37-81
3. М. Паjовић «Владари српских земаља», Подгорица, 1999г., с.127-128
4. В. Стеклоћа «Династиjа Петровић-Ньегош између приjатеља и неприjатеља », Цетиње, 2000г., c.37-43.

Когда-то В.В.Розанов написал о гибели адмирала Нахимова: «Так мы потеряли и приобрели героя в этот день. Славна смерть славных. Мы напрасно оплакиваем их. Мы умираем именно так, как нужно».

У меня в руках старый русский журнал начала ХХ в. Пожелтевшая бумага, мятые, надорванные страницы – время берет свое… Черно-белые фотографии. Под одной из них надпись – «Григорий Степанович Щербина – российский консул в Косовской Митровице»: Во дворе некоего строения стоит невысокий человек в сопровождении охраны. Он одет в форменную шинель, на голове – фуражка. Небольшая бородка, простоватое лицо доверчивого человека и какой-то растерянный, удивленный взгляд. Нет на героя совсем не похож. На первый взгляд, какой-то чеховский персонаж – чиновник, инженер… Но на долю именно этого человека выпало совершить подвиг, несущий глубокий мистический смысл, так четко осознаваемый в наши дни.
Косовска Митровица – город в многострадальном Косово. Митровица – от имени Святого Дмитрия. Старый славянский когда-то город. Во время, когда происходили описываемые события, Косово чаще называли Старой Сербией. Ныне это албанская территория под натовским управлением. В Митровице продолжают жить некоторое количество сербов, отделяемых от фанатичных албанцев рекой и отрядами военных из НАТО.
Рубеж XIX-XX вв. в Старой Сербии ознаменовался заметным усилением албанской активности. Определенное влияние в этом отношении оказала греко-турецкая война 1897 г. Вернувшиеся с фронта “фанатизированные панисламистской пропагандой” вооруженные башибузуки (албанские вооруженные «добровольцы», бандиты) повернули оружие против беззащитной сербской райи (название всех немусульман в Османской империи). Побывавший в начале ХХ века на Балканах известный русский литератор А.В.Амфитеатров так тогда отозвался об албанцах: “Самые отвратительные подданные (Османской империи. – М.Я.), самая восхитительная орда”. С молчаливого согласия Порты и при подстрекательстве Австро-Венгрии албанцы терроризировали сербское население края, которое, опасаясь убийств и грабежей, оставляло родные места. В начале ХХ века русский консул в Ускюбе (ныне – Скопье, столица Республики Македония) В.Ф.Машков в донесении в Российское Императорское Посольство в Константинополе с горькой иронией отмечал, что Старую Сербию “вследствии поразительно быстрого разжижения славянского элемента и замещения его арнаутским (албанским. – М.Я.), уже давно правильнее было бы называть Новой Албанией” . Машков так описывал сложившуюся в крае ситуацию: “Предоставленные самим себе арнауты повели дело так, что еще живущие между ними христиане стали их бесправными рабами… Всякий… самый негодный из арнаутов может невозбранно отобрать и дом, и имение, и скот, и дочь, и жену, и детей христианина. Люди, почему-либо имеющие несчастие не понравиться тому или иному арнауту, а, тем более, осмеливающиеся протестовать против насилий, безжалостно исчезают с лица земли. [...] Благодаря такому ужасному положению, православное население Старой Сербии поразительно быстро редеет, и уже теперь эта исконно славянская земля (выделено мной. – М.Я.) остается славянской лишь по имени. Еще десять, много – два десятка лет такого режима, – и христиане останутся лишь по городам.
Огромное значение в поддержании анархии играет и то обстоятельство, что арнауты вооружены, как говорится, до зубов. Эта постоянная близость оружия, при полной уверенности в безнаказанности, естественно ведет к слишком поспешному и частому его употреблению, как в счетах между собой, а особенно против христиан, так даже и против правительства. Правом ношения оружия пользуются и католики. И лишь одно православное население обездолено в этом отношении, хотя в Старой Сербии и на западной периферии Македонии существование без оружия прямо-таки немыслимо. Тут и женятся, и крестят детей, и пашут землю, – все под ружьём под рукой. Но лишь арнауты узнают, что такой-то христианин обзавёлся не капсульным ружьём, а “доброй пушкой”, т.е. “Мартинкой” (винтовка системы Мартини. – М.Я.), – на него тотчас устраиваются форменные облавы, он травится наравне с дикими зверями. Ещё памятны всем здесь события 1901 года в Колашине, когда власть и простые, не имеющие никакого официального положения арнауты в трогательном согласии ополчились против 43-х сербских сёл, возымевших величайшую дерзость обзавестись полуторасотней “мартинок”, безусловно необходимых для самозащиты. Каких тогда только жестокостей и издевательств не чинилось – до катаний заптиев (турецкие жандармы. – М.Я.) и арнаутов на православных старцах-попах включительно! Не помогло тогда и вмешательство Императорского Правительства, добившегося было от султана формально, но затем не исполненного, обещания оставить христианам ружья… и даже наказать арнаутов.”
Между тем, массовый исход православного сербского населения из Старой Сербии противоречил не только жизненным интересам Сербии, но и угрожал России потерей естественной опоры её внешней политики в этом важном балканском регионе. (Показательно замечание А.Башмакова, одно время служившего в русской администрации в Болгарии, затем известного журналиста, много путешествовавшего по Балканам: “Местное славянство… живёт одной только затаённой надеждой на Россию. Это – их святыня. Не будь этого идеала, они бы упали духом, их заели бы грозные “зулумы” (беззакония и жестокости администрации и рядовых албанцев. – М.Я.), и они все кончили выселением, переходом в другую веру или вымиранием… Сербы в Старой Сербии твердят в виде поговорки: “Да нема Русиjа, не би било крста од три прста!” – кабы не было России, не было бы трехперстного крестного знамения” .)
В таких условиях в 1902 году было принято решение открыть в Митровице Российское Императорское Консульство. Оно стало первым европейским представительством в городе.
Весной 1903 г. в Митровице побывал русский журналист П.Вожин (П.Дубенский). Какой же предстала Митровица перед привыкшим к европейскому комфорту корреспондентом (Вожин долгое время жил в Париже)? “Всё имело какой-то унылый, серый колорит. По чёрным горам причудливыми зубцами обступающими отовсюду Миторовицу ползли клокастые разорванные облака. Тишина и безлюдье. [...] Город представляет лабиринт узких, грязных, отвратительно мощёных улиц. Всё носит унылый заброшенный вид. Побурелые от непогоды дома, слепые мутные окошки, отсутствие порядочных магазинов. Кроме консульства и казарм я не видел ни одного европейски построенного дома. Всё жалкие хибарки, мазанки… Базар состоит из ряда грязных “ханов” и “кафе”. [...] Помещение консульства – обширный, почти квадратный дом в два этажа, с мансардами и подвалом. Он построен из дикого местного камня, без каких-либо архитектурных затей. Стены солидной толщины, а на окнах железные полосы. Всё грубо и просто. Белые, крашенные известью стены, сосновые, кое-как сколоченные двери и полы.
В верхнем этаже – квартира консула. Здесь всё убрано со вкусом образованного светского человека. Гостиная с восточными коврами, столовая, спальня, кабинет. Внизу помещается канцелярия и кавасы (телохранители консула. – М.Я.). Тут всё примитивно. Голые стены, кой-какие тахты, недостаток стульев и столов…” Вот в этом-то здании было суждено мученически окончить свой земной путь первому русскому консулу в Митровице – Григорию Степановичу Щербине.
…Он родился в Чернигове 17 ноября (здесь и далее даты даны по старому стилю) 1868 г. в семье простого горожанина, столяра по профессии. Гриша был первенцем. Отец, человек мало образованный, дал своим детям – дочери и трём сыновьям – превосходное образование.
С детства маленький Григорий отличался поразительным трудолюбием и настойчивостью. В гимназии учился отлично, в совершенстве овладел древними языками. Обучаясь в пятом классе, давал уроки латыни и древнегреческого младшим детям города, помогая небольшими заработками семье. Рано проявившиеся удивительные способности к языкам, вероятно, оказали влияние на выбор жизненного пути.
В 1886 г. Григорий окончил Черниговскую гимназию с серебряной медалью и поступил в московский Лазаревский институт восточных языков, по завершении которого в 1889 г. его принимают на учебное отделение Азиатского департамента МИД. Уже к этому времени он владел арабским, персидским, татарским, армянским, грузинским и турецким языками (на последнем была написана его диссертация). Позднее Григорий Степанович изучил сербский и болгарский языки, албанские наречия. О знании европейских языков говорить не приходится – без этого дипломатическая служба была немыслима.
Через полтора года Щербина был назначен атташе при русском посольстве в Константинополе, затем служил в Ускюбе, выполнял секретную миссию в Египте.
В 1894 г. за содействие работе экспедиции по изучению Мраморного моря Русское географическое общество присудило Щербине серебряную медаль «За полезное дело» и рекомендовало к избранию в действительные члены.
С назначения в 1897 г. вице-консулом в Скутари (нынешний Шкодер в Албании) началась консульская служба Григория Степановича. Здесь русскому представителю пришлось употребить максимум энергии и смелости, чтобы предотвратить переход нескольких тысяч православных албанцев в католичество, к чему их склоняли путём подкупов, интриг и запугивания австрийские и папские агенты. При посещении вскоре после этого Петербурга для сдачи дипломатического экзамена Щербина был принят обер-прокурором Св. Синода К.П.Победоносцевым, высоко оценившим действия консула в данном вопросе, имевшем в то время важнейшее политическое и моральное значение.
В сентябре 1901 г. “С.-Петербургские ведомости” поместили заметку из белградской газеты “Глас српства”: “…С тех пор, как назначен русским консулом в Шкодре (Шкодер, Скутари. – М.Я.) г.(господин. – М.Я.) Щ. (так в тексте. -М.Я.), исключительно благодаря его мощной защите, мы, шкодрянские сербы, не имеем повода жаловаться на местное турецкое правосудие.[...]
Со времени приезда к нам г.Щ., смело можем сказать, что мы – полновластные хозяева своего имущества. Русский консул защищает нас от тех злодеев-мироедов, которые раньше привыкли жить на чужой счет. Кроме того, русский консул помогает материально здешним беднякам без различия вероисповедания. Он внёс крупную сумму в городскую кассу для бедных. Он же энергично препятствует переходу православных в магометанство. По его требованию уволен от службы местный полицейский пристав, угнетавший христиан. Обязанные своим благосостоянием русскому консулу, мы приносим сердечное своё спасибо ему как великому благотворителю и славянскому патриоту” .
Занимая пост вице-консула в Скутари, Григорий Степанович исполнял одновременно обязанности министра-резидента в Цетинье (Черногория). Его деятельность в этой должности получила горячее одобрение и личную симпатию черногорского князя Николая.
Летом 1902 г. Щербина отправился в Россию. Август он провел дома – в Чернигове. Навестил семью, к которой всегда был сильно привязан. Со временем это чувство только возрастало, – сказывались ежегодная длительная разлука и расстояния в тысячи верст. Средний брат окончил юридический факультет Киевского университета и служил во Владикавказе. Григорий Степанович так и не увидел его. А с родителями, сестрой (она вышла замуж и жила не так далеко – в Глухове) и младшим братом, шестиклассником-гимназистом, повидался. Григорий Степанович, можно сказать, содержал семью. На его деньги братья учились в гимназии и университете; благодаря ему был выкуплен небольшой домик на Шоссейной улице, где жила семья. Дом наконец-то отремонтировали. Родители начали «сдавать». 56-тилетний отец уже едва ходил, от былой силы не осталось и следа. Мать заметно постарела. Григорий Степанович видел, как они за него переживали. Пока их сын находился в Турции, оттуда ежедневно приходили нехорошие известия. Младший сын постоянно зачитывал родителям по их просьбе сообщения из газет. Отец и мать, хорошо помнившие русско-турецкую войну 1877-1878 гг., боялись новой, и им казалось, что их Гришенька погибнет одним из первых. Особенно родители заволновались, узнав из газет о нападении албанцев на «имущество русского консула г.Щербины» при перевозке из Скутари в Митровицу.
…А Григорий Степанович все чаще в полном одиночестве бывал в черниговском Троицком монастыре. О чем он размышлял тогда? И почему по дороге в Митровицу он составил в Константинопольском посольстве духовное завещание, в котором просил о погребении в этом монастыре?
Но какие бы мысли не посетили его тогда, можно быть уверенными в том, что он ни сколько не сомневался в верности избранного им пути и не колебался в решимости исполнить свой долг до конца. После его смерти один из русских дипломатов скажет, что Григорий Степанович был счастлив, что ему выпала возможность погибнуть за своих братьев.
Вскоре наступило время прощания. Вопреки всем просьбам и уговорам сына мать проводила его до Киева. Больной отец порывался поехать с ними – едва отговорили. Грозился идти пешком, если его не возьмут в коляску. Через неделю его окончательно разбил паралич…
На вокзале, упав на колени, мать умоляла не ехать сына в Митровицу. Сердце дипломата сжалось в комок, но Григорий Степанович взял себя в руки и произнёс:
-Я не могу не ехать. Я должен ехать туда. Только там моё место.
Григорий Степанович прекрасно представлял все опасности своего нового назначения. Он уже знал о появившихся угрозах смерти в его адрес со стороны албанцев, если он появится в Митровице. Он знал и о том, что арнауты совершили нападение на его имущество, перевозимое из Скутари в Митровицу. Перед отъездом из Чернигова он передал мужу сестры своё завещание. Он просил его ходатайствовать перед русским послом в Константинополе И.А.Зиновьевым исполнить две его просьбы. Во-первых, перевезти и похоронить его тело в Чернигове на счет государства за неимением у него средств. Во-вторых, похлопотать об обеспечении средствами родных… Он знал на что идёт и не дрогнул…
В турецкой столице Щербина по дипломатическим документам знакомился с быстро меняющейся обстановкой в Старой Сербии, размышлял о том, какие шаги следует предпринять для умиротворения края, для ограждения мирных селян от бандитов. Хорошо изучивший за долгие годы нравы восточной жизни, он великолепно разбирался во всех ее тонкостях. Щербина не собирался требовать особых прав для христиан или ущемлять права мусульман. Человек высокой культуры, он уважал законные интересы и тех и других, хотя не мог не симпатизировать единоверцам. Он желал, чтобы православные не боялись за свою жизнь из-за того, что албанские разбойники проявляют свой «героизм» в отношении беззащитных. Когда Щербина убыл к месту службы, посол Зиновьев как бы в шутку сказал сербскому послу (знал бы он цену этой «шутке»!): «…Если Щербина погибнет, сербы должны причислить его к своим святым». Пробыв в Константинополе около трёх месяцев, в январе 1903 г. Щербина прибыл в Митровицу. На новом посту он пробыл всего 10 недель.
Положение дел на месте как нельзя лучше характеризуют строки одного из частных писем Щербины: “Что сказать о себе? Дожил до вечера. И слава Богу!..” Или: «Я водворяюсь в Митровице с большими трудностями: отношение ко мне албанского населения продолжает быть открыто враждебным и меня предупредили из Посольства о готовящемся против меня заговоре» (письмо от 12 февраля 1903 г.) Опытный дипломат, прекрасный знаток балканской жизни, он чётко оценил складывавшуюся обстановку. Православному населению Митровицы угрожала серьёзная опасность. Австро-венгерские агенты подстрекали мятежных албанцев напасть на город. Щербина потребовал от Порты присылки подкреплений для защиты города.
Очередным формальным толчком к албанским бесчинствам послужил проект реформ для европейских провинций (вилайетов) Турции, предусматривавшем некоторые “послабления” христианам. 1 марта 1903 г. в г.Пече (Ипеке) (Амфитеатров со свойственной литератору выразительной образностью писал: “Арнауты – всюду разбойники и своевольцы, но Ипек – гнездо их буйств, очаг и центр анархии.” ) состоялось собрание албанских представителей от всех племён. Собрание решительно высказалось против реформ и приняло следующую резолюцию:
“1. Мы протестуем самым решительным образом против принятия на службу в полицию, в судебные или административные учреждения хотя бы одного христианина.
2. Мы протестуем против учреждения новых русских или других иностранных консульств в Македонии и Старой Сербии.
3. Мы предупреждаем турецкие власти, начавшие говорить об изъятии у нас оружия, что лучше умрем, чем его отдадим.
4. Мы не нуждаемся в иных средствах мира и порядка, помимо нашей доброй воли. Мы гарантируем порядок и мир каждому мусульманину или христианину.
5. Если это наше уверение будет принято, то мы обещаем и на будущее время оставаться верными подданными Султана.”
Затем албанцы из Митровицы телеграфировали султану, что они не успокоятся до тех пор, пока султан не откажется от введения реформ и не уволит жандармов-христиан. Тем временем, албанцы перешли от слов к делу – последовали убийства христиан, состоящих на службе.
Город Призрен несколько дней находился под страхом албанского нападения. Однако албанцы напали на небольшой городишко Вучетырн, повергнув его разграблению. Турок-каймакам («глава администрации» города) выдал 12 жандармов-христиан, которых нападавшие увели в Приштину.
17 марта масса албанцев (по разным оценкам, от двух до пяти тысяч вооруженных человек ) осадила Митровицу. Они требовали изгнания русского консула из Митровицы и сербского из Приштины. Комендант города Саид-бей вступил с ними в переговоры. Щербина предполагал, что осаждавшие стараются затянуть время, готовясь на самом деле к ночному штурму. Ему удалось уговорить (с разрешения генерал-инспектора европейских вилайетов Хильми-паши) коменданта прекратить переговоры и силой оружия заставить их отступить от города.
Потеряв убитыми и ранеными около трёхсот человек, они отступили, рассредоточившись в окрестностях.
Вечером 18 марта около половины шестого Щербина решил лично удостовериться в сложившейся вокруг города обстановке, а заодно совершить обычную прогулку… Русского консула в тот роковой вечер сопровождали казак Георгий Половин, кавас албанец Джемаил и писарь консульства, житель Митровицы Трифон Попадич. Кроме того, чуть позади шли полицейский и несколько турецких солдат из отряда, отбившего арнаутов от города. По дороге попадались вооруженные солдаты, шедшие, одни – с позиций в город, другие – наоборот. Они, как и полагалось, останавливались и “брали на караул” (отдавали честь) при встрече с иностранным консулом. Где-то в полуверсте от города навстречу попался солдат, несший ружьё наперевес. Шагах в десяти справа от Григория Степановича он, поравнявшись с ним, быстро поднял ружьё. Щербина решил, что солдат, как это делали его товарищи, собирается отдать честь. Консул поднёс руку к козырьку и тут понял, что солдат уже прицеливается. Раздался выстрел…
Пуля попала в правый бок и вышла навылет слева. Почувствовав жуткую боль в спине, обессиленный Щербина опустился медленно на землю. Он успел тихо вскрикнуть и сунуть руку в карман шинели, где лежал пистолет. Падая, Щербина промолвил: “Он меня убил”. Солдат выстрелил снова и побежал в сторону осаждавших Митровицу албанцев. Сопровождавшие Щербину открыли огонь по убегавшему, ранили и схватили его.
Григорий Степанович уже не видел всего этого. Страшная рана причиняла немыслимую боль. Лежа на земле, он едва сдерживал стоны и скрежетал сжатыми зубами…
Найти повозку не удалось. Солдаты положили консула на кушаки и шинели и так понесли в консульство. Естественно, что подобная “транспортировка” доставила раненому страшные мучения. На протяжении всего пути по городу до консульства Григорий Степанович не издал ни звука. В помещении он начал метаться и кричать. После оказания первой помощи раненый несколько успокоился. Были вызваны лучшие врачи из Белграда и Константинополя. Состояние Щербины не улучшалось – ранение оказалось слишком тяжелым: была разорвана печень, пуля пробила почку, диафрагму, повредила поясничный позвонок.
Григорий Степанович понимал – дни его сочтены. Однако, не желая тревожить родных, он телеграфировал 22 марта сестре в Глухов: “…По милости Божией мне лучше”. А 25 марта – брату во Владикавказ: “Слава Богу, лучше” . Сознание же всё чаще оставляло его…
Страдания продолжались более недели. Консул скончался в страшных муках в ночь с 26 на 27 марта (с 8 на 9 апреля по новому стилю). [По другим данным он умер 28 марта (10 апреля).] Ему не было и 35 лет…
Появившиеся тогда слухи (имевшие хождение и по прошествии времени) о том, что убийца мстил за погибшего родственника , или еще более нелепая сплетня, будто Щербина лично стрелял из орудия по осаждавшим, чем и спровоцировал трагедию , не соответствуют действительности. Убийца рассказал в тюрьме своему сокамернику как всё обстояло на самом деле. Дней за пять до осады города он стоял на посту. К нему подошли несколько соплеменников и сообщили, что через несколько дней нападут па Митровицу. Они сказали, что хотят прогнать полицейских-христиан и убить русского консула. Тогда он поинтересовался, чем их так разгневал консул.
- Ничего он нам не сделал, – был ответ. – Но до сих пор в Митровице не было консулов – не должно быть и в будущем!
Тут у него и появилась мысль убить Щербину:
- …Не беспокойтесь с консулом, если жив буду, я и один расправлюсь.
То, что нападение на консула стало результатом искусственного разжигания албанского фанатизма подтверждают конкретные факты усиления австрийскими агентами антирусской агитации после того, как стало известно о решении открыть русское консульство в Митровице. Они открыто подстрекали албанцев и турок убить консула, как только он появится в городе. Временно возглавивший митровицкое консульство В.Ф.Машков докладывал летом 1903 г. в Посольство в Константинополе об обстоятельствах трагедии: “Первая весть о предположенном открытии здесь русского Консульского учреждения особенного впечатления на мусульман не произвела. Движение зародилось значительно позже и мало-помалу, впоследствии приняло свои серьёзные размеры. По всеобщему убеждению, подтверждаемому, как имевшимися у меня ещё в Ускюбе, так и собранными здесь, на месте, сведениями, толчок возбуждению был дан извне.
Уже с давних пор посредником между австрийским консульством в Ускюбе и швабскими (т.е. австрийскими. – М.Я.) прозелитами в Старой Сербии служат католический патер в Фризовичах и кавас названного консульства Бекир. Эти господа чуть не с каждым поездом (т.е. 3 раза в неделю) прибывали в Митровицу, первый, якобы, для исполнения треб, хотя в городе всего семь католических семейств, а второй – под видом доставления австрийской почты, которую, однако, здесь никто не получает.
Как первый, так, особенно, второй, Бекир, неоднократно и публично, даже по кафейням, возбуждали мусульман не допускать нашего сюда представителя. [...] Невозможно, конечно, допустить, чтобы все эти махинации низших австрийских агентов велись по их собственной инициативе. [...]
И так искусственно созданное против нашего консульства возбуждение приняло особенно острые формы после разгрома нападавших на Митровицу арнаутов, – разгрома, виновником коего, дирижируемое таинственной, но умелой рукой, общественное мнение стало считать нашего агента”.
А вот, что писал из Солуни упомянутый выше Вожин: «Бедные сербские учителя народных школ, еле пробивающиеся с копейку на копейку, немедленно собрали между собой 200 франков на постройку памятника Щербине в Митровице или другом городе Старой Сербии. Их роскошные венки, цветы наполняют теперь солунскую церковь Пантелеймоновского монастыря…
Это общий славянский порыв, хоть чем-то помянуть, отблагодарить угасшего русского деятеля. Его разделяют и болгары. Не то в так называемом «европейском» населении Солуни… Среди евреев, греков, мусульман, левантинцев-католиков – глубокое, тупое равнодушие. Злодейское нападение называют «инцидентом», обвиняют Щербину в ненужной храбрости, желают полного забвения его имени…»
Скорбное известие о смерти Щербины болью отозвалось в Сербии. Известный сербский учёный Йован Цвиич в статье памяти героя писал: “Всякий раз, когда я беседовал со Щербиной, всякий раз, когда я о нём думал, у меня являлась мысль, что он должен сыграть выдающуюся роль. Это был человек с чрезвычайно широкими взглядами, редкой энергии и вполне преданный своей высокой миссии. Это был необыкновенный консул; он выделялся не только своим умом, но поражал всех своей сердечностью, верой, своей тёплой славянской религиозностью. Щербина прекрасно владел сербским языком,.. основательно изучил литературу, касающуюся Балканского полуострова, его историю и географию.” Посмертно, в 1904 г., Г.С.Щербина был избран почетным членом Сербского литературного общества.
(По свидетельству современников, Григорий Степанович оставил архив с огромным количеством бумаг, касающихся совершенно разных – от политики до географии – вопросов. Где они? Четыре года поисков в московских архивах ни к чему не привели. Еще в начале 1980-х гг. в Харькове проживала О.А.Котликова – племянница Щербины, уже тогда довольно пожилая женщина. Может быть, кому-то из знавших ее или ее родственников каким-то чудом попадет на глаза эта статья?)
Ранним утром гроб с телом Щербины вынесли из консульства. Его сопровождали Призренский митрополит, девять священников, сербские консулы из Ускюба и Приштины, множество турецких офицеров и чиновников. Девять офицеров несли ордена покойного. Было дано пять пушечных выстрелов. Гроб внесли в вагон, обитый черной материей.
Так, 4 апреля 1903 г. Г.С.Щербина отправился в свой последний путь… Долгий скорбный путь домой… Из Митровицы через Салоники, Константинополь и Одессу в Чернигов…
На родину прибыли 12 апреля (25 по н.с.). В скорбном молчании на вокзале застыло бескрайнее людское море. В это хмурое пасмурное утро здесь собрался, наверное, весь город. Семья консула была здесь же. Не было лишь отца. Парализованный, бессильный, он дожидался гроба на ступенях дома, где родился его сын…
Похороны состоялись в Троицком монастыре, в стенах которого так много времени проводил Щербина в дни последнего своего пребывания в России. Было шесть часов вечера. Моросил дождик – будто сама природа плакала над усопшим…
На могиле воздвигли крест привезенный из Митровицы…

* * *

Спустя годы черниговский губернатор Е.К.Андреевский вспоминал о том, что, оказывается с Щербиной был знаком о.Иоанн Кронштадский: «Отец Иоанн Кронштадский, познакомившись с ним во время бытности его на учебной службе в Азиатском департаменте МИД, пришел в крайний восторг от всевозможных его качеств; он, при первой же встрече со мной, не мог найти слов для выражения по его адресу самой высокой похвалы и, затем, каждый раз при свидании со мной, во-первых, непременно вспоминал о нем, а во-вторых, кроме того, что торопился рассыпаться в самых сердечных похвалах ему, высказывал по отношению к нему самые лучшие пожелания свои.
– Ну уж, говорил о.Иоанн, и земляк же у Вас черниговский Щербина, вот воистину достойный человек, пошли ему Господи во всем добра и счастья, редкость, а не человек.
Как-то о.Иоанн, или знал, или, можно сказать, видел насквозь то удовольствие, которое Григорий Степанович испытывал неизменно в деле оказания помощи малоимущей братии, и это покойный Кронштадский добрый пастырь особенно превозносил». («Русская старина».1916.Т.168.№11.С.288-289.)

*******
В 1928 г. в Косовской Митровице от имени горожан и офицеров гарнизона был поставлен памятник Григорию Степановичу. На памятнике был портрет консула и указаны даты его жизни. В годы Второй мировой войны памятник пострадал. Что стало с ним ныне?.. Остается только надеяться и молить Бога, что он находится в сербской части города и поэтому сохранился.

Может кто-то окажется в Чернигове. Найдите могилу этого русского героя мученика в Троицком монастыре. (В газетах начала века писали, что могила – в западной стороне Троицкого собора.) Поклонитесь ему за всех… И попросите прощения за забвение.

*******

P.S. Еще в середине 80-х годов в Харькове жила внучатая племянница Щербины Котликова. Что-либо узнать о потомках Щербины в наше смутное время, находясь в Москве, практически невозможно. Так же как и о том, что стало с его домом на Шоссейной улице и могилой в Чернигове, памятником в Митровице…
В его судьбе удивительно переплелись все беды прошедшиеся в ХХ веке по бескрайним просторам России и небольшой территории Сербии. Две мировые войны, уничтожение многовековой государственности. Навеки потерянное (не будем тешить себя иллюзиями) Косово. Родной город русского консула Чернигов – заграница… Обе страны, грубо говоря, оказались в границах чуть не доисторических. На территориях некогда Российской империи и Сербии – оккупанты! Но сербы еще воевали! Мы же сдались без боя, но главное, предали сербов, никогда не стрелявшим нам в спину. И еще доживем до сдачи Белоруссии… Неужели мы это заслужили??? Неужели за это принял Щербина мученическую смерть???
Памятник Щербине уничтожен албанскими боевиками в ходе натовской агрессии против Сербии в 1999 г.

(1997-2004 г.)

Список литературы
1.Батаковић Д. Погибиjа руског консула Г. С. Шербине у Митровици 1903. године. // Историjски часопис. Кн. XXXIV. Београд, 1987.
2.Амфитеатров А. Страна раздора. Балканские впечатления. С.-Пб., 1907.
3.Архив Внешней Политики Российской Империи. Ф. 180. Посольство в Константинополе. Оп. 517/2. Д. 2021.
4.Башмаков А. Болгария и Македония. С.-Пб., 1903.
5.«Новое время».
6.«С.-Петербургские ведомости».
7.«Русский вестник».
8.Malcolm N. Kosovo. A short history. N.Y. 1999.
9.«Правительственный вестник».
10.«Русская старина».1916. Т. 168. № 11.
11.Маньковская Г. Л. Дипломат Щербина. // «Вопросы истории». 1985. № 7.

Черняев (Михаил Григорьевич) – известный генерал. Родился в 1828 г. в небогатой дворянской семье, воспитывался в Дворянском полку, окончил курс в академии генерального штаба, был в Севастополе во время крымской войны, участвовал во всех делах севастопольского гарнизона, начиная с битвы под Инкерманом (24 октября 1854 г.); состоял при генерале Хрулеве , действуя большей частью на Малаховом кургане; по окончании войны был начальником штаба 3-й пехотной дивизии, затем переведен в распоряжение оренбургского генерал-губернатора А.А. Катенина ; в 1858 г. командовал отрядом, посланным на помощь жителям Кунграда, восставшим против хивинского хана; в 1859 г. послан на Кавказ в распоряжение графа Евдокимова ; по замирении Кавказа опять служил в Оренбургском крае, в должности начальника штаба при генерале Безаке ; в 1864 г., вследствие разногласия с последним по вопросу об управлении башкирами, вернулся в Санкт-Петербург.
Тогда предстояло провести в Средней Азии соединительную укрепленную линию между двумя степными – оренбургской и сибирской, для чего требовалось занять несколько укрепленных пунктов в пределах промежуточной территории; осуществление этого проекта было поручено полковнику Черняеву, с назначением его начальником особого западносибирского отряда. Отправившись в 1864 г. в город Верный, где формировался отряд, Черняев приступил к своей задаче с весьма ограниченными средствами; расходы по экспедиции должны были покрываться остатками интендантских сумм Западносибирского округа. Небольшой отряд Черняева занял крепость Аулие-Ата и взял штурмом Чимкент (в июле 1864 г.), считавшийся неприступным; войска проникли в крепость по водопроводу, через сводчатое отверстие в стене крепости, и гарнизон был до того поражен внезапным появлением неприятеля внутри городской ограды, что не оказал почти никакого отпора. Черняев двинулся к Ташкенту, но не мог овладеть им сразу и должен был отступить, после чего ему предписано было воздержаться от дальнейших попыток впредь до особого распоряжения. Тем не менее в виду угрожающего положения, принятого вооруженными туземцами, Черняев решился действовать на свой риск и в ночь с 14 на 15 июня 1865 г. взял штурмом Ташкент.
Численность русских войск не превышала двух тысяч человек, при 12 орудиях; взят был город с стотысячным населением, имевший до 30 тысяч защитников; захвачено 63 пушки, множество пороха и оружия. Назначенный еще ранее военным губернатором вновь образованной Туркестанской области, генерал Черняев готовился принять меры против враждебных предприятий бухарского эмира, который требовал очищения Ташкента, как принадлежавшего будто бы, номинально, Бухаре; ожидались крупные осложнения в Средней Азии и им придавался британской дипломатией серьезный международный характер. В июле 1866 г. Черняев был отозван, и на его место назначен генерал Романовский.
Завоевание обширной среднеазиатской территории, составляющей значительнейшую часть нынешнего Туркестанского края, совершено было Черняевым с необыкновенной легкостью, без крупных затрат; между тем население этого края отличалось воинственностью и издавна выделяло из своей среды дикие полчища, причинявшие постоянную тревогу соседним русским владениям. Черняев сумел приобрести доверие и уважение туземцев не только своей личной неустрашимостью, но и другими качествами, наиболее ценными в представителе власти в Азии: доступностью для всех, прямодушием, искренним вниманием к нуждам каждого, полной свободой от рутины и формализма, спокойной находчивостью и решительностью в трудные моменты. Его инстинктивное понимание азиатской народной психологии помогало ему завоевывать сердца без всяких усилий: на другой же день после взятия Ташкента он торжественно объехал город в сопровождении лишь двух казаков, а вечером отправился в туземную баню, как будто находился среди мирных соотечественников; этими простыми способами он тотчас же внушил населению уверенность в бесповоротности совершившейся перемены. Ему не дано было, однако, окончательно умиротворить и устроить вновь занятый обширный край; он очутился в отставке, будучи еще молодым, полным сил и энергии; его доказанные опытом военные дарования и замечательное искусство в обращении с восточными народами не нашли себе приложения ни в Средней Азии, ни в других мечтах.
Черняев решил сделаться нотариусом в Москве, чтобы иметь определенное занятие и заработок для содержания семьи; он выдержал требуемый для этого экзамен и готовился уже открыть нотариальную контору, но должен был отказаться от своего намерения, вследствие полученного им сообщения шефа жандармов графа П.А. Шувалова .
В 1873 г. Черняев приобрел издававшийся в Петербурге консервативный орган “Русский Мир” и серьезно занялся газетным делом; газета фактически вдохновлялась другим оппозиционным генералом, Фадеевым (см.), защитником узких сословно-дворянских интересов, и получала материальную поддержку от одного из представителей аристократии, крупного землевладельца князя Лобанова-Ростовского. Сам Черняев мало интересовался вопросами внутренней политики, но, считая себя жертвой военно-канцелярского режима и петербургской дипломатии, чувствовал себя солидарным с московским кружком патриотов-славянофилов, группировавшихся около Ивана Аксакова , и разделял их ненависть к бюрократизм и к иноземщине. Он был решительным противником военных реформ и нововведений графа Д.А. Милютина , в которых видел продукты бюрократического творчества, навеянного извне; многие недостатки центрального управления он приписывал влиянию немцев, так как чисто русские элементы, на его взгляд, не могли находиться в противоречии с национальными интересами и потребностями страны.
Весной 1875 г., когда произошло восстание в Герцеговине, Черняев один из первых усмотрел в нем начало крупного международного кризиса, связанного с общим вопросом о судьбе восточного славянства. Горячо отдавшись общественному движению в защиту турецких христиан, Черняев вскоре вступил в сношения с сербским правительством и был приглашен в Белград для руководства военными действиями в задуманной князем Миланом кампании против Турции.
Наше дипломатическое ведомство, узнав об этих секретных переговорах, приняло меры к тому, чтобы Черняеву не было дозволено выехать из Петербурга за границу. Черняев обошел это запрещение переездом в Москву, где и получил заграничный паспорт без всяких затруднений; переданный по телеграфу приказ о задержании его на границе также запоздал, и в июне 1876 г. Черняев был уже в Белграде.
Известие о назначении его главнокомандующим главной сербской армией послужило сигналом к наплыву добровольцев в Сербию и подняло сербскую попытку на степень русского национального дела. Ход войны не соответствовал пылким ожиданиям славянофилов (см. Сербо-черногорско-турецкая война, XXIX, 609), но привел к непосредственному дипломатическому и затем военному вмешательству России в турецко-балканские события, вопреки миролюбивым намерениям русской дипломатии.
При начале русско-турецкой войны Черняев вновь зачислился на службу, чтобы попасть в действующую армию; оставленный за штатом на европейском театре войны, он отправился на Кавказ, где тоже не дождался никакого назначения. “Русский Мир” не имел успеха, и в 1878 г. Черняев избавился от обязательств по газете, передав ведение ее Евгению Раппу и Л. Слонимскому . В 1882 г., после многих лет вынужденного бездействия, Черняев сделался туркестанским генерал-губернатором, но пробыл в этой должности только около двух лет, не обнаружив ни административного такта, ни умения в выборе сотрудников и доверенных лиц. Один из его приближенных, Всеволод Крестовский , счел нужным очистить от зловредных либеральных книг общественную библиотеку, устроенную в Ташкенте при генерале Кауфмане , и библиотека, собранная с большим старанием, была фактически уничтожена, что вызвало справедливые нарекания среди местного русского чиновничества. Под влиянием неудачных советников из консервативного лагеря, Черняев принял другую, более серьезную меру: сосредоточил в своем лице (или, вернее, в своей канцелярии) высшую апелляционную и кассационную инстанцию по всем судебным делам края, а на запрос или замечание сената по этому поводу отвечал уклончиво, в пренебрежительном тоне, вследствие чего должен был вскоре покинуть свой пост.
С 1884 г. он состоял членом военного совета, в 1886 г. вышел в отставку из-за полемики против проектов военного министра, с 1890 г. был опять членом военного совета; умер в 1898 г. в родовом имении своем Тубышки, Могилевского уезда.
Одаренный не столько талантами, сколько хорошими природными инстинктами, Черняев часто портил себе карьеру тем, что не умел или не хотел приспособляться к желаниям и понятиям правящих лиц. С другой стороны, необыкновенная деликатность в личных отношениях доходила у него до слабости: вполне бескорыстный и правдивый сам по себе, он терпел около себя людей сомнительной честности и предоставлял действовать от своего имени разным мелочным честолюбцам и карьеристам, что справедливо ставилось ему в укор во время командования им сербской армией и позднее, в краткий период его управления Туркестанским краем. В годы его популярности и влияния легко пристраивались к нему все желающие; податливость его относительно лиц, навязывавших ему свои услуги и свою преданность, сильно вредила его репутации, как практического деятеля. Нет сомнения, что внезапная приостановка его служебной карьеры после блестящего завоевания Туркестанской области объясняет многое в его дальнейших увлечениях и слабостях; он был выбит из колеи именно в тот момент, когда принес наибольше услуг государству, и эта странность постигшего его удара наложила свою печать на идеи его по внутренней политике.
Политические воззрения его далеко не совпадали с теориями и взглядами, проводившимися в “Русском Мире” Фадеевым; в сущности, Черняев был проникнут более серьезным оппозиционным духом и делал из некоторых славянофильских посылок весьма логические прямолинейные выводы, имеющие мало общего с славянофильством в собственном смысле этого слова. – См. некрологи в “Новом Времени” (1898, № 8060 от 5 августа и № 8069 от 15 августа) и “Правительственном Вестнике” (1898, № 171 от 8 августа). Л. Слонимский.

Не ранее 1 января 1861 г.*
Босния. Герцеговина и Албания
Положение христианского населения в Боснии и Герцеговине сделалось в 1860 г, еще несравненно тягостнее, чем прежде, и довело его до совершенного отчаяния. В 1859 г. в этих областях был страшный неурожай, вследствие которого в течение всей зимы несчастные христиане во многих местах питались древесною корою, умирали с голоду и целыми толпами бежали в Австрию, где пограничные начальства подвергали их значительным притеснениям. Бедствия эти возбудили в России частную благотворительность, и значительные суммы досланы были из нашего отечества для вспомоществования страждущим единоверцам 1. Вашему императорскому величеству благоугодно было пожертвовать 15 000 руб. на это человеколюбивое дело. Из Одессы доставлено было в Боснию значительное количество хлеба и роздано наиболее нуждающимся. Бедствие голода и сопряженные с ним страдания, естественно, усилили в стране неудовольствия христианского населения, тем более, что турки-землевладельцы пользовались отчаянным положением христиан для всевозможных притеснений. В продолжение всего истекшего года не прекращались в Боснии волнения и частые попытки восстания. Боснийские выходцы, перешедшие в Сербию, образовали там четы (вооруженные отряды), которые беспрестанно в разных местах переходили чрез турецкую границу и увлекали за собою толпы местных жителей. Турецким войскам удавалось подавлять эти возмущения,
производившиеся без плана и без общей связи, но тем не менее эти четы распространяли беспокойство в стране и усиливали в христианах надежду освободиться от невыносимого ига. Местные жители — мусульмане, принадлежащие к славянскому племени, начинают также чувствовать тягость турецкого управления, несмотря на то, что Порта в последнее время сделала им значительную уступку, избрав из их среды мудиров (окружных начальников) и заменив ими турецких чиновников, занимавших дотоле эти должности. Сам генерал-губернатор Боснии Осман-паша, природный славянин-мусульманин; жители края надеялись, что он лучше своих предшественников вникнет них нужды и облегчит их участь, но он заслужил всеобщую ненависть своею жестокостью и своим фанатизмом в отношении к христианам.
В Боснии ожидали прибытия великого визиря Киприсли-паши для исследования состояния края. Визирь, однако, не посетил этой области, а на его место прислан был из Константинополя мушир Измаил-паша, который учредил в Сараеве следственную комиссию, а сам в то же время заодно с боснийскими властями принял деятельные меры для воспрепятствования христианам предъявлять этой комиссии свои жалобы и вынудил у них подписание документа, свидетельствующего, что они вполне довольны настоящим своим положением.
Еще печальнее и тревожнее состояние Герцеговины.. Восстания христианских племен не прекращаются там с 1858 г. Летом 1860 г. оно вспыхнуло с новою силою в Гатчанском округе вследствие жестокостей, произведенных властями. Турецкие войска, посланные для усмирения жителей, позволяли себе самые бесчеловечные поступки, следствием которых было то, что и сопредельные с Гацком края Герцеговины вооружились. Начальник войск в Герцеговине Дервиш-паша пытался усмирить восстание и пригласил к себе предводителей христиан для переговоров, но потом вероломно схватил их и посадил в тюрьму. Вследствие того христиане решились не полагаться ни на какие уступки, обещаемые им турками, и защищаться до последней крайности. Восстание юго-восточной части Герцеговины продолжается и принимает все большие и большие размеры, образуются целые партии под начальством вождей, известных в краю своею отвагою, как-то: Луки Вукаловича, попа Богдана Зимонича и др.., которые не раз вступали в открытый бой с турецкими и регулярными войсками и до сих пор большею частик» одерживали верх над ними. Все попытки турецкое правительства подавить восстания остаются бесплодными.
Консул наш в Мостаре приобрел в стране значительное влияние и старался по возможности умерять бедствия наших единоверцев. По его настоянию отправлена была в Гацко комиссия из турок и христиан для, производства следствия над осквернением православных церквей, сделанным там турецкими войсками. Ему же обязаны христиане, что в главном городе Герцеговины Мостаре начали принимать их свидетельство в суде.
По случаю кончины герцеговинского митрополита Григория тамошние жители предложили патриархату кандидатом на его место герцеговинского уроженца архимандрита Иоанникия Памучину. Патриархат не назначил туда другого архиерия, и таким образом в этой области Турции управление церковью перешло в руки природного славянина [... . .] 2*

* Датируется концом отчетного периода.
2* Опущен текст о положении христианского населения в Албании.

1 В России пожертвования в пользу школ, церквей и монастырей Боснии и Герцеговины, а также денежные сборы в фонд вспомоществования беднейшим жителям провинции делались представителями различных слоев населения, в том числе крестьянами, купцами, мещанами, священниками, равно как и лицами, пожелавшими остаться неизвестными.

Тяжелое занятие – распределять нужду по рангам, голодных размещать по классам, для несчастий и страдания устанавливать степени и порядки. Разорены, голодны и несчастны бельгийцы, разорены, голодны и несчастны евреи и поляки в Привислинском крае, да тоже и галицийцы. Несчастны, голодны, разорены и сербы – и кто осмелится сравнивать, чье горе глубже, чей голод страшней и нестерпимей: еврея, бельгийца, серба? Какою чаше можно измерить и сравнить слезы, где есть точные весы, на которых вывешивается тяжесть обиды и страдания! Все солоны слезы.
И с широкой отзывчивостью и доброой, которая облагородит эпоху кровавейшей из войн и мертвую воду разрушения превратит в живую воду любви и созидания, наш народ отнял еще крупицу у малой сытости своей и помог полякам, помог евреям и бельгийцам. Но сербам он еще не помог – а плохо дело у сербов, очень плохо. Не смею сравнивать – но едва ли не хуже, чем у кого-либо на свете.
Правда, мы не слышим оттуда ни жалоб, ни громких криков о помощи. Наоборот, каждый день придушенный голос, бодро сообщает: “Мы ничего, мы держимся. Деритесь там за общее святое дело наше, а мы ничего, мы держимся”. – И только вслушавшись в хрипоту этого далекого и бодрого голоса, только заметив, как изо дня в день слабеет он от непрерывной потери крови – вы почувствуете в нем и глубочайшую тоску, и отчаяние – почти что ужас. С Сербии началась война, первым убитым в этой великой борьбе народов был серб; и этого не забудет, и это отметит история. И с того первого убитого серба и до того серба, которого убили вчера, убивают сегодня, сейчас – четыре месяца мужественно бьется маленький, одинокий, героический народ со своим королевичем Александром, дважды раненным, чуть не убитым, воскресающим лишь для новых битв и подвигов.
Посмотрите на карту за спиною Польши – могучая Россия, рядом с Бельгией, протягивая ей братские руки, стоят богатая Франция и могущественная Англия А Сербия – взгляните, как одинока она среди стран, как далеко ей до единственного ее друга России, какой у нее темный, страшный и подозрительный сосед; да и бедно все кругом, как бедна она сама. Но жалоб не слышно; каждый день хрипит через телеграфное агентство придушенный, слабеющий и бодрый голос: “Мы ничего, мы держимся – деритесь спокойно!”. — Но долго ли?
О бедности Сербии мы много знаем, но еще больше рассказали о ней германцы. С плоской насмешкой сытого мещанина, с уверенностью тупых людей, что это и остроумно, и забавно, – в тысяче карикатур нам показали “Сербию”: ее лачуги, ее босых солдат и оборонных министров, ее королевича Александра, который сам – это верх изящного остроумия – сам штопает свои штаны. Но чем шире улыбалось плоское лицо германца-мещанина, тем большей жалостью и скорбью наполнялось наше сердце: ведь мы и сами не из богачей, знаем и голод, и нужду, и на одно палаццо – у нас миллион придавленных к земле лачуг. Нас бедностью не насмешишь. И если это правда, как утверждают, что сербы-солдаты идут в бой босыми, что у них нет ни денег, ни врачей, ни лекарств, то тем печальнее, тем больнее. Говорят дальше, что их “стратегические” отступления – маневры мужественных бедняков, у которых нет снарядов для стрельбы, и только поэтому они отходят. Говорят еще дальше, что все уже мужчины на воине, на войне старики и подростки…, да откуда же и взяться народу в маленькой стране, которая только что выдержала трехлетнюю войну и весь цвет свой уже отдала кровавому Молоху? Остались старики да молодая завязь, не успевшая и развернуться, а биться надо, до самой смерти надо биться.
Ведь, не забудьте, что с сербами н е войну ведут. Не забудьте, что это называется карательной э к с п е д и ц и е й; идут на Сербию не войска, не солдаты, не офицеры, а палачи, предводительствуемые обер-палачами. В войне есть хоть какие-нибудь правила, маленькие поблажки, хоть внешняя корректность: народ в стороне, войска дерутся с войсками – и это война. Но где границы и пределы для карательной экспедиции, единственная цель которой жестоко наказать и устрашить? И если германцам в Бельгии надо все же выискивать предлоги, чтобы иметь право повесить сотню граждан и сжечь собор, – то каких еще предлогов искать карателям? С видом подлого бескорыстия с самого начала гордо заявили австрийцы, что они не хотят “территориальных приобретений” – им нужны только сербская кровь, сербский ужас, сербское несчастье. Они сами истцы, они же сами и судьи, они же и палачи – вот кто австрийцы в этом позорном походе на изнемогшую страну. Их циничный лозунг: сколько осилю, столько и истреблю – естественно, что слабые, которых легко осилить, идут в первую голову на этом празднике австрийского правосудия.
Неслыханное дело! Сознательно, с голым цинизмом, которому нет примеров, перед глазами всего цивилизованного мира, выпустить чуть ли не афиши – австрийцы целую страну вознамерились превратить в один сплошной красный эшафот на тысячу квадратных километров. каждое дерево – в виселицу для серба, каждую голову – в материал для палача. Неслыханное дело!
И там, где они могли, они выполнили то, что обещали. Их программные зверства тем ужасны, что просто неловко как-то говорить, чувствуешь себя перенесенным в какой-то почти нереальный мир, куда можно заглянуть на мгновение, но долго оставаться – не выдержит сознание. “Было так страшно, что я не чувствовал страх”, – говорит покойный Семенов, описывая гибель при Цусиме броненосца “Суворов”, на котором находился. И здесь, в Сербии, совершаемое австрийцами так ужасно, что уже почти перестает чувствоваться как ужас: есть для нашей чувствительности граница, за которою человек просто мертвеет и как бы не верит свидетельству собственных глаз. И я не стану приводить фактов; они собраны, зарегистрированы, протокольно удостоверены (как это сделал Ван-дервельде по отношению к германским зверствам в Бельгии) и в свое время, когда восстановится честный суд Европы, получат свою оценку.
Одно только нужно повторить и подчеркнуть: здесь австрийцы не стеснялись. Призванные карать и ужасать, они встретили перед собой не бельгийцев и французов, за которыми даже их надменная мысль признает некоторые человеческие права, – они встретили славян, низшую расу, нечто среднее между гориллой и человеком, что-то вроде колониального бушмена или малайца. А в этом отношении рука у всех европейских культуртрегеров достаточно набита, и можно представить, до какой роскоши безграничного карательства дошли австрийцы – и что еще они обещают Сербии, стягивая корпуса у ее границы! Газеты сообщали, что семь корпусов готовится к вторжению в Сербию; семь же корпусов – это ровно 280 тысяч палачей-карателей, которые не ищут “территориальных приобретений”, а только сербской крови,сербского ужаса,сербского несчастья! Как обнажится сербская земля! Какая новая пустыня откроется на Балканском полуострове, если немцам удастся их план, и иная, более могучая и светлая, сила не остановит их перед первой ступенью неслыханного эшафота.
И наш добрый и славный народ, который уже помог бельгийцам и полякам, не должен забывать о замученной, истощенной, молчаливо-героичной Сербии. Ее бедность – не порок, который нужно скрывать и которого следует стыдиться, и если загорелое, сухое тело мужественного серба сплошь покрыто рубцами от турецких ятаганов и немецких зазубренных штыков, то его руки сплошь в рабочих мозолях Вся его историческая жизнь – это жизнь сурового мученика-трудолюбца, у которого в одной руке заступ, а другую он поднял для защиты головы; его жизнь – это непрерывный мартиролог мучеников за свободу, бесконечная вереница распятых, распятых! Он минуты отдыха не знал за столетия, он не изведал счастья простой безопасности, – когда тут было нажить богатства, асфальтовые улицы готического Вертхейма и Аллею Побед! Да, он беден и бос, и руки его в мозолях, и тело его в шрамах, и душа его налита неиссякаемой скорбью – он, серб, у которого дети вместо школы должны драться за свободу и жизнь. Необходимо помочь ему, необходимо!
И вот еще чего не забудьте, думая о Сербии: в Сербии нас любят – горячей, искренней, почти нежной любовью. Попробуйте, кто бы вы ни был, проехаться сейчас по ее окровавленным полям и городам…, и вам покажется, что вы владетельный князь, пророк, сам ангел Божий – такою любовью и почтением окружат вас эти измученные люди! Последний ковер постелят они под ваши русские ноги, отнимут от своих голодных уст последний кусок хлеба – и с божественной щедростью бедняка угостят вас, драгоценнейшего гостя из милой России. Молясь Богу, кого они упоминают в молитве прежде своих детей? – Россию. Тысячи лет ожидая солнца, в какую сторону смотрят их распятые, куда посылают слезы и вздохи матери их замученных детей? Туда, где за синим туманом светятся в небе золотые купола Московского Кремля.
Нас так мало любят вообще и так мало уважают, варвары! – еще недавно кричал на нас К. Либкнехт, – варвары, вас надо выкинуть за Урал! И тем более должны мы дорожить этой нежной и доверчивой любовью в ней залог не только сербского, но и нашего возрождения. Множьте любовь! Множьте любовь! Если другие народы борются за мировое господство, за куски земли и моря, то нам еще надо завоевать уважение, – множьте любовь, множьте щедрость! Множьте великодушие ваше!
Помогите сербу, который молча истекает кровью.

Дмитрий Лётич родился 12 августа 1891 года в Белграде. Обучался в начальной школе в Смедереве, на родине своих предков. В 1904 году его отец Владимир был назначен консулом в Салоники, и Дмитрий поступил в сербскую солунскую гимназию, которую и окончил через три года. По возвращению в Сербию поступил на юридический факультет Белградского университета. К этому времени Дмитрий уже был глубоко религиозным человеком. Он даже хотел бросить учёбу и стать священником, но по настоянию отца отказался от этого. Когда начались Балканские войны, Лётич поступил добровольцем на санитарную службу, так как его возраст не был мобилизован.
Осенью 1913 года Дмитрий отправился в Париж для продолжения образования. Посещая собрания роялистов, он ещё больше проникся монархическими убеждениями. С началом I Мировой войны Лётич был призван в армию и до конца прошёл тяжёлый путь Сербского войска.
По окончанию войны был назначен начальником железнодорожной станции в Бакру (между Риекой и Задаром). В апреле 1920 коммунисты организовали забастовку железнодорожников с целью сорвать демобилизацию и вызвать волнения в стране и армии. Но на своём участке Лётич сломил забастовку в один день. В июне того же года Дмитрий был демобилизован и возвратился в Смедерево, где открыл адвокатскую контору. Тогда же вступил в Народную радикальную партию и стал руководителем её молодёжного крыла. В 1927 году был выдвинут кандидатом в депутаты в Народную скупщину, но не получил необходимого числа голосов.
6 января 1929 года король Александр издал Закон о королевской власти, согласно которому вводилось единоличное правление монарха. В новом правительстве генерала Петра Живковича в феврале 1931 года министром юстиции стал Дмитрий Лётич. В июне 1931 года Лётич представил королю проект новой конституции. Основная идея этого проекта заключалась в сословно-корпоративном устройстве государства. Но предложение Лётича было отклонено, и Дмитрий подал в отставку. Отставка была принята в сентябре 1931 года.
После своей отставки Дмитрий собрал вокруг себя единомышленников и начал выпускать газету «Отечество» («Отаџбина»), первый номер которой вышел в феврале 1934 года. Помимо Белграда национальные движения общеюгославской направленности возникали по всему королевству. В Словении действовало Содружество бойцов Югославии, в Загребе Югославское действие, в Воеводине «Пробуждение» («Буђење»), в Герцеговине «Збор». Назрела необходимость их объединения. 6 января 1935 года в Любляне было создано Югославское народное движение Збор во главе с Дмитрием Лётичем. Официальным органом движения стала газета «Отечество». Основные принципы Збора основывались на том, что сербы, хорваты и словенцы составляют единый югославский народ. Вера в Бога составляет главную духовную основу человека и его мировоззрение. Жизнь народа строиться на сохранении традиционного уклада. Деятельность отдельного человека должна быть подчинена интересам всего общества. Государственная власть должна быть централизованна, а личность короля неприкосновенна. Народ участвует в управлении путём сословно-корпоративного представительства.
После убийства в Марселе короля Александра регентский совет при малолетнем
Петре II назначил на май 1935 года выборы в Скупщину. Руководство Збора решило принять в них участие. Но так как движение ещё только создавалось и местные комитеты были образованы не во всех районах страны, Збору не удалось получить нужного числа голосов. Также сказывалось отсутствие опыта участие в предвыборной борьбе.
С новым правительством и лично с его руководителем Миланом Стоядиновичем Лётич находился не в лучших отношениях. Особенно это противостояние обострилось во время подписания конкордата между королевским правительством и Ватиканом в июле 1937 года. Это соглашение давало определённые привилегии римо-католическому клиру. Збор выступил против конкордата, хотя в его рядах было не мало римо-католиков. Против выступила югославская общественность, а также Сербская Православная Церковь. В это время тяжело заболел Патриарх Варнава и 19 июля к центру Белграда двинулся крестный ход, чтобы отслужить молебен. В нём участвовали и члены Збора. Но по указнию министра внутренних дел римо-католика Корошца крестный ход был разогнан. При этом пострадало множество народу, в том числе и православное духовенство. На следующий день скончался Патриарх Варнава. И ходя конкордат был ратифицирован Скупщиной, но, под давлением общественности, так и не был отправлен на утверждение в Сенат.
10 октября 1938 года была распущена Народная Скупщина и на 11 декабря назначены новые выборы. В самом начале предвыборной кампании по указанию правительства было арестовано руководство Збора во главе с Дмитрием Лётичем. И хотя, под давлением общественности, они были выпущены, это сильно помешало проведению правильной предвыборной деятельности. В результате Збору и на этот раз не удалось провести своих представителей в Скупщину. Но и правящая партия не смогла набрать подавляющего большинства голосов и имела минимальный перевес над оппозицией. После выборов Милан Стоядинович подал в отставку.
Новым главой правительства стал Драгиша Цветкович. Цветкович в августе 1939 года заключил соглашение с лидером Хорватской крестьянской партии (ХКП) Владимиром Мачеком о создании автономной Хорватской бановины. Хорватским баном был назначен Иван Шубашич. Члены ХКП вошли в правительство Цветковича, а Мачек занял пост заместителя премьер-министра. Фактически Югославия была разделена на сербскую и хорватскую сферы влияния. Лётич подверг резкой критики это соглашение, которое вело к расколу единого Королевства Югославии. Он пытался втретиться с принцем-регентом Павлом, но тот отказался. Тогда Дмитрий отправил принцу открытые письма. В них он критиковал не только внутреннюю, но и внешнюю политику правительства. Лётич считал, что сближение с Францией и Англией не пойдёт на пользу Югославии, и предлагал сохранять полный нейтралитет в начавшейся войне. Также Лётич предложил реорганизовать королевскую армию. По его мнению, в регулярных частях должны служить сербы, а также словенские и хорватские добровльцы. Остальные комплектовали рабочие отряды.
28 октября 1940 года на техническом факультете Белградского университета произошло столкновение между студентами членами Збора и коммунистами, закончившееся перестрелкой. Это событие послужило поводом для запрета деятельности Збора. Штаб-квартира движения была опечатана, а руководство арестовано. Самого Лётича власти арестовать не посмели, но за ним была установлена слежка. Дмитрий перебрался в Смедерево, но и там его не оставили в покое. После того как до Лётича дошли сведения, что его хотят оправить в психиатрическую клинику, Дмитрий решил скрыться. Он нашёл убежище в монастыре Ковиль в Среме. Против движения были выдвинуты обвинения в подготовке государственного переворота, в намерении отколоть от страны часть территории, в получении денег от Германии. Но доказать это власти не смогли. Многие члены Збора были высланы из страны, другие отправлены в концлагерь Брус. Поле трех месяцев проведенных в этом лагере, они были отправлены в лагеря трудовых батальонов в Смедеревске Паланке, Серебренице и в районе Иваници.
25 марта 1941 года правительство Югославии под давлением стран Оси подписало Антикоминтерновский пакт. Лётич неодобрительно высказался о переходе страны на одну из сторон. Но в тоже время он призвал не проводить выступлений против подписания пакта, так как это может привести к печальным последствиям для страны. По стране прошли массовые антипактовские манифестации и 27 марта группа проанглийски настроенных офицеров под руководством командующего ВВС Душана Симовича свергла правительство Цветковича и разогнало регентский совет. Королём был провозглашён Пётр II. Новое руководство страны объявило амнистию политическим заключенным и закрыло концлагеря. Лётич по совету владыки Николая (Велемировича) намеривался войти в новое правительство, но, в связи со сменой внешнеполитического курса и противодействию англофильских членов кабинета, отказался от этого. 5 апреля был подписан договор о дружбе с Советским Союзом. А на следующий день началось вторжение стран Оси.
Члены Збора, повинуюсь долгу, отправились на войну. Лётич, будучи резервным подполковником, был назначен командиром полка в Биелене. Но война была скоротечной
и, после её окончания, Лётич возвратился в своё имение в Смедерево.
В результате Апрельской войны Югославия, как единое государство, перестало существовать и была расчленена. Сербия, в границах до Балканских войн, находилась под прямым управлением германского командования. Но немцы контролировали только важные центры и коммуникации. На остальной территории остался довоенный чиновничий аппарат и жандармерия. Для налаживания гражданской жизни германское командование решило привлечь, оставшихся в стране сербских политических деятелей. Среди них был и Дмитрий Лётич. На встрече сербы выдвинули ряд условий. В частности должно быть сохранено довоенное гражданское и уголовное законодательство и судебная система, Сербская Православная Церковь продолжает свою деятельность так же, как и до войны, гражданская администрация располагает финансами для своей работы, в судах приговоры оглашают именем короля Петра II и некоторые другие требования. За исключением оглашения приговоров именем короля Петра все остальные условие германское командование приняло. 30 апреля была образована Комиссарская управа под руководством Милана Ачимовича. Лётич отказался войти в состав управы, но в неё были делегированы некоторые члены Збора.
В это же время Дмитрий направил немецкому командованию и белградскому римо-католическому епискому меорандум. В нём он просил прекратить геноцид сербского народа в Хорватии и освобождения захваченных сербов, а также пленных солдат и офицеров Югославской армии. Успеха эти просьбы не имели. 5 июня в результате взрыва склада с боеприпасами пострадал город Смедерево и Лётич был назначен чрезвычайным комиссаром по его восстановлению. Для этого дела он организовал рабочую группу из молодых членов Збора.
В мае в Западной Сербии было организовано движение сопротивления под руководством полковника Драголюба Михайловича. Оно обосновалось в районе под названием Равна-Гора. Для организации снабжения своих сил Михайлович послал в Белград своего представителя. Лётич сразу откликнулся и направил помощь равногорскому движению.
После нападения Германии на Советский Союз в Сербии появилась ещё одна сила – коммунисты под руководством Иосифа Броз Тито. Коммунисты начали открытую войну и захватили обширные территории, на которых устанавливали свои порядки. На эти действия Лётич отреагировал такими словами: «Они могут убить всех 20.000 немцев, которые находятся на нашей территории. А что потом? Эти потери немцы не почувствуют, а ответят репрессиями против нашего народа. За каждого убитого немца 100 расстрелянных сербов. Наш народ должен быть сохранён от биологического уничтожения». Германское командование потребовало от сербских властей навести порядок, иначе территория Сербии будет отдана хорватам, венграм, болгарам и албанцам. Было решено создать особое правительство, наделённое соответствующими полномочиями. Возглавить его предложено Дмитрию Лётичу. Но он отказался, сказав, что этот пост должен возглавить человек, не принадлежащий ни к какой партии и пользующийся всеобщим уважением. Дмитрий предложил генерала Милана Недича, находившегося под домашним арестом. 29 августа было образовано Правительство народного спасения. В него вошли и два члена Збора: министром юстиции стал Чедомир Марьянович, а министром экономики Михаил Олчан.
В сентябре между коммунистами и четниками было заключено соглашение о совместных действиях. Это привело к разрыву отношений Лётича с равногорским штабом. Генерал Недич сформировал отряд из бывших подофицеров Югославской армии и отправил его в район Шабаца. Но это подразделение в полном составе перешло на сторону четников. После этого Михаил Олчан на заседании правительство предложил создать добровольческое формирование из антикоммунистически настроенных членов Збора. Лётич принял это предложение и 16 сентября в Смедерево был сформирован первый отряд под командованием поручика Будимира Никича. А на следующий день они приняли первый бой и вышли из него победителями. 17 сентября была образована Сербская добровольческая команда. Её командиром стал полковник Константин Мушницки, а духовным вождём Дмитрий Лётич. Добровольцы приняли присягу на верность королю Петру II. Добровольческая команда вошла в состав немецкого соединения.
В ноябре началась война между четниками и коммунистами. К концу месяца почти все коммунистические отряды в Сербии были разгромлены или вытеснены. После этого немцы предприняли наступление на Равну-Гору. Но Михайлович был предупрежден командиром добровольцев и избежал пленения. За это немцы остранили Мушницкого от командования и арестовали (в конце 1942 года он вернётся на свою должность). Не смотря на это, столкновения между четниками и добровольцами продолжались.
В течение 1942 года германское командование не раз предлагало Недичу и Лётичу отправить сербский отряд на Восточный фронт. Но они отказывались, объясняя, что Советский Союз является союзником их короля Петра. В конце 1942 года добровольческая команда подверглась реорганизации и стала называться Сербский добровольческий корпус.
В мае 1943 года наметилось сближение между добровольцами и четниками. 17 мая Лётич провёл переговоры с командиром четников в Сербии Мирославом Трифуновичем. Были достигнуты договорённости о совместной борьбе портив коммунистов. В этом же месяце представители Лётича и Михайловича договорились о прекращении всяких враждебных действий по отношению друг к другу. В октябре должна была состояться личная встреча двух лидеров, но она сорвалась. Было проведено несколько совместных акций.
К 1944 году обстановка на Балканах резко поменялась. После Тегеранской конференции союзники начали оказывать армии Тито всестороннюю помощь. А после капитуляции Италии коммунистам досталось огромное количество вооружения и боеприпасов, многие итальянские военнослужащие вступили в коммунистическую армию. Во второй половине 1944 года наступил перелом. В сентябре в районе Еловой Горы четники потерпели поражение. С востока приближалась Красная Армия. В этой ситуации Лётич внёс предложение отступить всем национальным силам в Словению и там вместе с местными националистами организовать новый «Солоникский фронт» (имея в виду события I Мировой войны). К концу года все полки добровольцев находились в Словении. Сюда же отступили и некоторые четнические отряды. Сам Михайлович отказался уходить, но прислал генерала Миодрага Дамьяновича для организации филиала своего главного штаба. В городе Илирска Бистрица были организованы две школы: политико-административная и офицерская. Последнею возглавил Дмитрий Лётич. Командование Сербского Добровольского корпуса располагалось в Постойне.
Но изменить что-то было уже невозможно. Под ударами армии Тито национальные силы отступили в Австрию и Италию, где и сдались союзникам. Многие потом были выданы коммунистам. Сам Дмитрий Лётич не дожил до этого. 23 апреля он выехал из Илирски Бистрицы в Горцию для встречи с Патриархом Гавриилом и епископом Николаем (Велимировичем). По дороге у местечка Айдовшчина его остановил словенский патруль. Командир патруля сказал, что дальше территория находиться под контролем партизан и предложил переночевать у них, а утром отправиться под надёжной охраной. На это Дмитрий ответил: «У меня есть приказ. А ты сам понимаешь, что на войне приказ должен быть выполнен даже, если придется погибнуть». Через некоторое время машина Лётича, переезжая полуразрушенный мост, свалилась в пропасть. Все пассажиры погибли. Тело Дмитрия привезли в Горцию. Первый венок был принесен от генерала Драголюба Михайловича. Отпевание было совершено Патриархом Гавриилом и владыкой Николаем (Велимировичем). Там же Дмитрий Лётич был похоронен.
Святитель Николай (близкий друг Лётича) произнёс прощальную речь. В ней были и такие слова: «Дмитрий Лётич был государственник, учитель и христианин. Он был не просто государственник, он был христианский государственник. За последние сто пятьдесят лет мы имели много великих политиков, великих людей как Гарашанин, Йован Ристич и Никола Пашич. Но эти люди были великими для своего времени и в границах Сербии, а Дмитрий Лётич вошёл в высшие круги мировой политики. Это был политик, несущий крест… Для него политика была не акробатика, а нравственная обязанность. Он был выразителем души и сердца сербского народа… Он был идеолог христианского национализма».

В течение первой половины XX века в сербской армии, как и в большинстве армий Европы того времени была принята французская модель каски Адриана образца 1915 г. Отличительной чертой сербской каски Адриана была эмблема, расположенная во фронтальной части шлема, изображавшая герб Сербии.
Шлем изготавливался из стали, но был достаточно легким, его вес составлял примерно 800 гр. В шлеме устанавливался стандартный для касок Адриана подшлемник, состоящий из шести кожаных лепестков черного или коричневого цвета.
Подбородочный ремень изготавливался из черной или коричневой кожи и имел стандартную прямоугольную пряжку, так же характерную для касок Адриана. Окрашивался шлем в серо-зеленый цвет.
Такой шлем использовался в Сербской армии с конца Первой мировой войны, сербскими добровольцами во время гражданской войны в Испании и в ограниченных количествах во время Второй мировой войны.
Сербский шлем является раритетным. Это связано, прежде всего, с относительно небольшим количеством шлемов, которое было выпущено, а так же с тем, что большая их часть была утрачена во время непрекращавшихся военных конфликтов, в которых участвовала Сербия.

При подготовке раздела использовались материалы книги “Други Светска Рат”, Народна книга, Београд 1981, Т. I-III.
Выражаем благодарность за предоставленные материалы Joseba Revuelta.
Раздел подготовлен с использованием материалов Белградского военного музея.

Информацию о сербском шлеме предоставил Иван Карабанов www.helmets.ru 

В годы народно-освободительной борьбы Козара была стойким бастионом свободы, непокоренным и давшим отпор. Спустя всего двадцать дней после вражеского удара в сердце Козары, на Палеже, 19 августа 1942 года, здесь вновь собралось около 900 оставшихся в живых бойцов. К ним присоединились жители, избежавшие расправы. Перед их строем боец и поэт Скендер Куленович прочитал свою страстную поэму «Стоянка — кнежпольская мать». В центре Козары — в Кнежполе и Поткозарье, в Лиевчево-Поле — знают множество преданий. Здесь и сейчас жива память о докторе Младене Стояновиче, Иосипе Мажаре Соше, Эсаде Миджиче, обо всех известных героях. А неизвестных героев здесь нет.
Козара дала партизанской армии пять бригад — «богатырских три и два девичьих войска», как сказано в песне, а народная песня всегда была мерилом жизни. В частях Народно-освободительной армии Югославии (НОАЮ) сражались 21 тысяча ее сыновей и дочерей. Сорок из них — Народные герои Югославии. На мемориальной стене, воздвигнутой на козарской вершине Мраковица, начертаны имена 9846 павших борцов.
Погибли в боях и зловещих лагерях смерти, стали жертвой фашистского террора 35350 жителей Козары, среди них 11 000 детей. Пустели колыбели, заполнялись могилы.
С первых дней восстания 1941 года враг беспрерывно совершал нападения на партизанскую Козару и хотел уничтожить ее. Самым крупным было наступление летом 1942 года, в котором участвовало 45 тысяч до зубов вооруженных врагов. Они двинулись в поход против 3500 партизан, которых поддерживало все население. После двух месяцев непрерывных боев тройной вражеский обруч был прорван. Тяжкие испытания выпали в те дни на долю жителей Козары. Враг настигал их в лесных укрытиях и на пороге родного дома. Жестоко расправлялся с каждым. На небольшом кладбище в местечке Босанска-Дубица было убито 1600 человек, на краю ямы для гашения извести — 800, на железнодорожной станции Церовляни — 700 молодых парней… Арестованных обычно объявляли «пленными партизанами» и расстреливали на месте. В пересыльные и концентрационные лагеря было согнано 68 600 жителей Козары. Среди них 23 853 ребенка. Самой страшной была участь детей, которых насильно разлучали с матерями. Из документов известно, что около 12000 малышей Козары были помещены в специальные детские концентрационные лагеря.
Монумент на Мраковице был воздвигнут в память о тех героических днях. Его строгие вертикали символизируют монолитное единство Козары. Рядом с ним здание музея и мемориальная стена, у которой горит Вечный огонь,
Часть горного массива Козара (его длина 70 км, ширина 30 км) площадью 3375 гектаров превращена в национальный парк, центр которого — мемориальная зона на Мраковице.

После многодневного изнурительного путешествия по лощинам и теснинам реки Данибус (Дунай) в Верхней Мезии (Сербии) я оказался сегодня утром на равнине близ столицы … Виминациума.. Это был некогда великолепный город с богатыми храмами, широкими улицами, роскошными вилами, огромными термами… Так в далеком 382 году писал о Виминациуме правитель западной части Римского царства Флавий Грациан. 1600 лет спустя об этом важном хозяйственно-политическом центре древнего Рима с вдохновением ученого рассказывает для Радио СиЧ д-р наук Миодраг Корач. Записала его рассказа Ивана Субашич.
Виминациум, бывшая столица римской провинции Верхняя Мезия, располагался среди отрогов Стигской котловины в предгорье Хомольских гор недалеко от нижнего течения Дуная в направлении к Черному морю в Восточной Сербии. Проф. Корач не скрывает своего желания возвратить этому престольному городу, который говорит о многих аспектах античной жизни, место, принадлежащее ему на арене истории. Поскольку Виминациум находится километрах в ста к востоку от Белграда вблизи автомобильных и речных магистралей, которые связывают Запад и Восток Европы, проф. Корач думает о Виминациуме как о туристическом центре.
«Я мечтаю о том дне, когда туристы со всего мира будут посещать Виминациум не только для того, чтобы узнать, как жили в древности, но и для того, чтобы самим участвовать в открытии духа римской цивилизации,» – говорит Корач. Проект задуман, объясняет он, – как аутентичная античная вила с множеством вспомогательных объектов – магазинов, объектов для рекреации, сувенирных ларьков.
«Здесь не было бы чрезмерной роскоши, наоборот все подчинено практичности и удовлетворению потребностей взыскательных туристов из разных стран мира. В самой виле центральное место занимал бы атриум, где бы как в античное время проводились беседы об археологии и о других вопросах. Поскольку все мы остаемся немного детьми, которые любят авантюры, то для посетителей предусмотрена возможность участия в раскопках вместе с археологами, подчеркивает проф. Корач.
О Виминациуме имеются скупые научные данные. Известно, что он возник в 1 веке на территории кельтского племени Скордиска. Первоначально это был лагерь легионеров. Во 2 веке он получил статус города, а затем в 3 веке стал римской колонией и центром жестокой политической борьбы за власть. Его в середине 5 века разорили завоеватели-гунны.
Археологические раскопки, которые были начаты в 70-е годы прошлого века, указывают, что город был центром политики и экономики. С того времени до сегодняшнего дня изучено 13 тысяч гробниц и найдено 30 тысяч предметов, среди которых было 700 серебряных и золотых, а несколько десятков уникальных экспонатов. В последние годы команда проф. Корача, в которую входят археологи, геофизики, математики, ускорила исследования, применяя достижения современной технологии, так наз. георадары, магнитометрию и спутниковую навигацию.
Мы хотели увидеть, как прежде жили люди, говорит Корач. Снимки 22 объектов свидетельствуют о жизни большого портового города, где были храмы, термы с бассейнами, водопроводом с холодной и теплой водой, акведуктом, мощеными улицами, ипподромом, амфитеатром и многоэтажными жилыми кварталами. В данный момент мы занимаемся гробницей, в которой, судя по ее размерам, методам строительства и украшения, захоронена какая-то важная историческая личность, может быть один из императоров. Все это говорит о том, что Виминациум был важной опорой Рима в системе обороны северных границ, а также важный транспортный, торгово-ремесленный центр, через который осуществлялась связь северной и южной частей Царства, отмечает Корач.
Учитывая все это, есть основания думать о Виминациуме как Мекке для туристов. С другой стороны, этот археологический локалитет свидетельствует о том, что территория Сербии во все времена, а не только в период новейшей истории, было в эпицентре мировых событий.

1. Православная Церковь всегда сочувственно относилась к национально-освободительной борьбе южных славян против турецкого владычества. В годы обострения ближневосточного кризиса большую помощь повстанцам оказывали славянские комитеты – единственные легальные организации, собиравшие пожертвования и пересылавшие их к месту назначения. Суммы, собранные для них по различным, в том числе и церковным каналам, были достаточно значительными. Благословляла Церковь и направление добровольцев на Балканы, пополнявших ряды сражающихся южных славян. Объявление войны Турции 12 апреля 1877 года народы России восприняли как шаг справедливый, призванный освободить братские славянские народы из-под власти султана.
2. Видный публицист и общественный деятель И.С.Аксаков в своей речи по случаю объявления Россией войны Турции подчеркивал, что “чувство государственной чести всегда было живо в русском народе, но никогда дух народа не являл такой высоты подъема… Эта война его духу потребна; эта война за веру Христову; эта война за освобождение порабощенных и угнетенных славянских братий; эта война праведная, эта война – подвиг – святой, великий, – которого сподобляет Господь Святую Русь”.
3. Близкие по духу речи говорили, обращаясь к пастве, церковные иерархи и сельские пастыри Гродненщины. В своей речи по прочтении Высочайшего Манифеста по случаю объявления войны с Турцией священник Словенской церкви Ошмянского уезда Филарет Орловский сказал: “Не было войны более священной и более справедливой, как предстоящая война. Она предпринята не ради суетной славы, не из желания каких-либо завоеваний, а за свободу угнетенных, порабощенных наших братьев славян, томящихся в подданстве Турции, говорящих одним с нами языком и исповедующих одну и ту же с нами Веру Православно-Христианскую…”. В проповеди отца Филарета достаточно полно прозвучал призыв к прихожанам: “Всем, чем кто может, жертвовать на святое дело освобождения наших братьев – южных славян: пожертвования, даже самые малые, будут приниматься в церкви с благодарностью. Общая для всей России благотворительность облегчит горькую долю этих несчастных, могущих лишиться на сей войне всего. Им будет вестись особый счет, и они будут отсылаться по принадлежности. В предстоящей войне, как и в каждой, много будет жертв смерти, еще более раненых, а также несчастных семейств, кои останутся без поддержки, лишившись на войне своего отца, мужа или брата. Конечно, Государь Император не забудет этих несчастных. Но правительство едва ли в силах помочь всем могущим нуждаться в помощи”.
4. В числе первых протянули руку помощи страждущим южным славянам местные православные братства. Инициатором этого благородного порыва верующих в Северо-Западном крае стало Виленское Свято-Духовое братство. Им в пользу славян за короткий промежуток времени было собрано 5 133 руб.41 коп. Эти средства получили следующее назначение: 1) отослано Сербскому митрополиту Михаилу 1200 руб.; 2) обществу попечения о раненых и больных воинах – 1 000 руб.; 3) Санкт-Петер-бургскому отделу Славянского благотворительного комитета – 1 100 руб.; 4) чрез тот же комитет в пользу черногорцев – 1 000 руб.; 5) выдано в пособие русским добровольцам в Сербии – 669 руб.;6) на пересылку по почте денег и тюков с медикаментами – 14 руб.10 коп. Когда же Россия вступила в войну с Турцией, братчики на своем общем собрании 24 апреля 1877 года постановили: “Отчислить из своих средств 1.000 руб. и препро-водить оные в распоряжение местного управления общества Красного Креста”. Среди наиболее крупных пожертвователей из числа братчиков были – архиепископ Литовский и Виленский Макарий, епископ Евгений, архимандрит Августин, протоиерей Виктор Гамалицкий, Иоанн Борзаковский, Иоанн Котович, Андрей Курганович, Иоанн Швербович, граф Д.А.Толстой, а также такие видные деятели, как П.П.Альбединский, К.П.Кауфман, П.Н.Батюшков, И.П.Корнилов, А.Ф.Ратч, М.О.Коялович, Ю.Ф.Крачковский, И.П.Трутнев и др.
5. Видя усилия общественности по оказанию помощи южным славянам, и на государственном уровне стали принимать меры в указанном направлении. Так, 28 января 1877 года Виленский губернатор выслал на имя архиепископа Макария следующий циркуляр: “Состоящее под Высочайшим покровительством императрицы “Общество попечения о раненых и больных воинах” признало необходимым учредить, если обстоятельства того потребуют, в Виленской губернии два госпиталя – в Вильне на 300 человек и в м.Сморгонях Ошмянского уезда – на 25 чел. Специальное определение по этому вопросу поступило в мае 1877 года и от Святейшего Синода, выславшего в распоряжение главного правления “Общества Красного Креста” на санитарные нужды армии 100 тысяч руб. Синод также предписал всему духовенству приглашать к пожертвованиям на попечительские цели мирян, а также церкви и монастыри. На основании этого определения Литовская консистория распорядилась, чтобы “благочинные все поступающие денежные и вещественные пожертвования от церквей, монастырей и лично от священно- и церковнослужителей отсылали тотчас же в местные губернские (Виленское, Ковенское и Гродненское) управления “Общества Красного Креста” (кружечный сбор, установленный в 1876 году на эти же цели, также сохранялся).
6. В период с 30 апреля по 1 июня 1877 года на счета Виленского управления “Общества попечения о больных и раненых воинах поступило 5.833 руб.01 коп. А всего с остатком от 30 апреля в доходах общества значилось 24 392 руб. 85 коп. Среди жертвователей-гродненцев особенно отличились: священник Бакштанской церкви Иоанн Кудрицкий, священник Баньковский, жена священника Людмила Гомолицкая, служащие Литовской духовной семи-нарии, чины Лидского и Ошмянского казначейств. На строительство госпиталей от кружечного сбора в церквах Ошмянского уезда поступило 231 руб.40 коп., Лидского уезда – 110 руб.66 коп. Чины Ошмянского уездного казначейства перевели в Вильно – 6 руб. 19 коп., а Лидского – 5 руб.52 коп.
7. В последующем пожертвования еще более увеличивались. Так, в период с 1-го июня по 1-е июля 1877 года на счета “Общества попечения о раненых и больных воинах” в Вильно поступило 8041 руб.69 коп. Солидный взнос на благородное дело внес Щучинский благочинный – 67 руб.02 коп. От причта и прихожан Щучинской церкви поступило 5 руб.16 коп. Значительно активизировало попечительскую деятельность на Гродненщине издание в Петербурге печатного органа Главного управления “Общества попечения о раненых и больных воинах” – журнала “Вестник народной помощи”. Его главная цель состояла в утверждении живой связи между самим обществом, его управлениями на местах и народом. Журнал выходил по воскресным дням по самым низким ценам с тем, чтобы быть доступным для народа. Все доходы от выручки “Вестника народной помощи” использовались для “увеличения средств, собираемых для благой цели под знаменем “Красного Креста”. С 1 июня по 1-го августа на счет “Общества попечения” поступило 5861 руб.21 коп., а всего полученные средства составили 35 187 руб.41 коп. Среди пожертвователей от Гродненщины в этот период особенно выделялись: Гродненский женский монастырь, переславший в Вильно 28 руб., Гродненский архиерейский дом (от причта) – 50 руб.,Гродненский Борисо-Глебский монастырь -84 руб.75 коп., Жировицкий монастырь – 50 руб., Супрасльский монастырь – 8 руб.65 коп. Кроме того, в течение июня-июля от настоятельницы Гродненского Рождество-Богородичного монастыря поступило 52 фунта корпии и 200 аршин бинтов. Настоятель Сморгонской церкви прислал 140 аршин холста, грубой ткани, пожертвованной прихожанами.
9. В период с 1 августа по 1 сентября 1877 года на счета “Общества попечения” поступило 3 122 руб.34 коп. Некоторое уменьшение суммы сборов перекрывалось поставками полотна, бинтов, корпии, а также продуктов питания. 16 сентября 1877 года, “в связи с наступлением холодного времени и ввиду потребности для раненых и больных воинов теплых и удобных помещений”, Священный Синод циркулярно и через “Церковный вестник” пригласил всех епархиальных епископов и настоятелей ставропигиальных монастырей сделать распоряжения, “чтобы все мужские монастыри наши и в особенности расположенные по линиям железных дорог или вблизи оных немедленно передали в распоряжение местных органов “Красного Креста” для устройства госпиталей или приютов для выздоравливающих больных и раненых воинов все свободные или могущие освободиться в монастырских зданиях помещения и по мере средств содействовали к приготовлению и поддержанию сих помещений согласно новому временному их назначению”.
10. Принимались меры и к обеспечению раненых и больных воинов от влияния холода и сырости во время их перевозки. Так, Литовская консистория, заслушав отношение Виленского губернатора на имя архиепископа Макария, приняла решение “придти на помощь жертвам настоящей войны посильным приношением денег для закупки для больных и раненых воинов теплой одежды или же самой одежды в натуре, но лишь не бывшей до того в употреблении, с тем, чтобы деньги через отцов благочинных присылаемы были к господину начальнику губернии, а вещи в натуре передаваемы местным уездным исправникам”. На Гродненщине нашел отклик и этот призыв. Словно ручейки, потекли народные копейки на помощь страждущим воинам. В списках поступлений за октябрь 1877 года значились: Деречинская церковь Слонимского благочиния – 1 руб.8 коп., Мильконовичская церковь – 2 руб., Жировицкий монастырь – 19 руб.75 коп. (от церквей) и 40 руб.80 коп. (от причта). От Ошмянского благочиния (церкви – Беницкая, Сутковская, Гольшанская, Кревская, Залесская, Циринская, Сморгонская, Ошмянская, Юратишская, Михаловщинская, Лосская, Трабская) поступило 12 руб., а от причта – 36 руб.76 коп. Еще больше средств поступило от Лидского благочиния (церквей – Лидской, Голдовской, Мытской, Лебедской, Радивонишской, Бобровской, Жижмянской) – 86 руб., а от причта – 58 руб. В своих обращениях к прихожанам священники Гродненщины разъясняли цели и задачи “Общества Красного Креста”: “Братья христиане! Добрые люди уже не раз и не два жертвовали на наших воинов. И все-таки и теперь делать это не отказываются, ибо наша святая вера заповедует нам любить друг друга как самого себя… Примите все это во внимание, согрейте все это у сердец ваших и во имя всего этого не откажитесь принести посильную помощь раненым воинам кто чем может… Нас это не разорит, а между тем попечительному христолюбивому “Обществу Красного Креста” принесет какую-нибудь помощь” (из проповеди священника Хоробровичской церкви отца Григория).
11. Как бы тяжело ни было православным христианам Гродненщины в годы военного лихолетья, они посильно откликались на призывы своих пастырей. За период с 1 ноября 1877 года по январь 1878 года в Вильно со всех уголков края поступило 5 591 руб.79 коп., а с января по март 1878 года – 6 312 руб.58 коп. Всего за 1876-1878 годы монастырями и церквами России на алтарь Отечества было пожертвовано 600 000 руб. деньгами и на 300 000 рублей – лазаретных принадлежностей. Из 95 монастырей страны 710 человек несли послу-шание в полевых лазаретах за Дунаем, на Кавказе и приграничных к театру боевых действий районах. В этой реке православной помощи жертвам войны были и гродненские ручейки благотворительности.
12. Не перечесть и других дел гродненского духовенства в те годы. Прочувственными словами провожали и встречали они воинов местных гарнизонов, принимавших участие в войне на Балканах. Лучшие из этих речей публиковались в “Литовских епархиальных ведомостях”. Священник Никодим Бабулевич такой чести был удостоен трижды. Прекрасно выразил чувства всего духовенства и верующих края архиепископ Литовский Макарий в своей речи по случаю встречи в Вильно 29 августа 1878 года воинов лейб-гвардии гусарского императорского полка, первым возвратившимся домой из Турции: “Христолюбивые воины! Сер-дечными молитвами и пламенными благожеланиями напутствовали мы вас на поля брани. С живейшей радостью и торжеством встречаем теперь вас возвращающихся в недра отечества… Слава и честь вам, доблестные витязи! Вы совершили истинно благое и самое заветное наше желание – пособить нашим несчастным братьям по вере и крови, освободить их из-под тяжкого ярма, улучшить их участь”. Выступивший вслед за архиепископом Макарием командующий войсками округа генерал П.П.Альбединский от имени лейб-гусар сердечно поблагодарил жителей края за их попечение о воинах и небесные молитвы.
13. Логическим заверешением благотворительной деятельности Православной Церкви на Гродненщины в годы войны на Балканах можно считать следующее объявление, помещенное осенью 1878 года на страницах “Литовских епархиальных ведомостей”: “Виленское местное управление “Общества попечения о раненых и больных воинах” имеет честь довести до всеобщего сведения, что оставшееся после закрытия виленских лазаретов “Общества Красного Креста” госпитальное имущество будет продаваться с аукционных торгов в воскресенье 5 ноября, в четверг 9 ноября и в воскресенье 12 ноября с 12 часов дня до 3-х часов пополудни в здании полиции, на углу Благовещенской и Виленской улиц”.

Косово Поле (Косово Поље), межгорная котловина, ограниченная хребтами Копаоник на севере и Шар-Планина на юге, в бывшей Югославии, на юге Сербии. Длина 84 км, ширина до 14 км, высота 500—700 м. Поверхность — холмистая равнина, сложенная преимущественно древними озёрными и речными отложениями. Климат умеренно континентальный, осадков 600—700 мм в год. Дренируется системой р. Ситница (бассейн р. Моравы). Косово Поле издавна известно как житница Сербии; возделываются кукуруза, пшеница, ячмень, в предгорьях — садоводство и виноградарство. Добыча лигнита, магнезита. В Косово Поле — города Приштина, Косовска-Митровица, Урошевац. По Косову Полю проходит часть железной дороги Белград — Скопье. На Косовом Поле близ г. Приштина 15 июня 1389 произошло решающее сражение между объединёнными войсками сербов и боснийцев (15—20 тыс. человек), которые возглавлял сербский князь Лазарь, и армией турецкого султана Мурада I (27—30 тыс. человек). Сражение, несмотря на героическое сопротивление войск князя Лазаря, окончилось победой турок. Князь Лазарь попал в плен и был убит. После битвы на Косовом Поле Сербия превратилась в вассала Османской империи, а в 1459 была включена в её состав. Битва на Косовом Поле, подвиги сербских воинов (героически сражавшихся против армии турок) нашли своё отражение в сербском героическом эпосе.

Организация черногорской армии.
В 1831 г., при учреждении в Черногории Сената, указом владыки Петра II Петровича-Негоша была создана гвардия, ставшая исполнительной властью на местах. Численность ее постоянно повышалась – так, в 1831 году гвардия состояла из одной четы (роты) в 156 человек, а в 1834 – из 2 чет (388 человек). Распределены были гвардейцы по нахиям (территориальным единицам) и подчинялись окружным капетанам. В 1837 году в дополнение к гвардии были сформированы перяники – личная гвардия владыки. Зачастую они исполняли, впрочем, функции тайной полиции и палачей. Первоначально их численность была невелика – 8 человек, а позднее увеличилась до 30 человек. Это были не только юноши из наиболее уважаемых семей Черногории, но и «набольшие юнаки» – лучшие храбрецы из самых разных семейств.
С приходом к власти Данило I и секуляризацией княжеского достоинства в 1852 г. была проведена глобальная реформа армии и военной организации Черногории. Дело в том, что до этого момента в Черногории господствовала концепция «вооруженного народа» -каждый мужчина, способный держать оружие, должен был в случае необходимости встать на защиту страны. Подобная организация государственной обороны совершенно не соответствовала середине XIX века и не могла уже с прежней силой противостоять извечному противнику – Турции. По указу князя вся страна была разделена на округа -. нахии, во главе которых были поставлены воеводы и капетаны. Численность перяников была увеличена до 100 человек, из которых 32 лучших – кабадахи – несли службу во дворце и играли роль княжеского конвоя. Остальные же частью служили в Цетинье, сменяясь через каждые 3 месяца, частью были распределены по нахиям, где осуществляли исполнительную власть. Армия была разделена по племенам, каждое из которых выставляло несколько сотен во главе со стотинашами. Каждая сотня делилась на 10 десечарий, с десечарами во главе. Стотинаши и десечары в мирное время являлись также и судебной властью на местах. Кроме того, была создана княжеская гвардия (не путать с сенатской!) из 10 сотен, созывавшаяся, впрочем, лишь в военное время.
С 1858 года в Черногории появляется артиллерия, состоявшая из 15 орудий различных калибров, большей частью взятых у турок под Граховым в том же году, но абсолютно непригодных в связи отсутствием снарядов и лафетов. Кроме того, отсутствовали обученные артиллеристы. Вот как очевидцы описывали использование черногорцами артиллерии: «Несколько черногорцев кладут ствол пушки на некое подобие носилок, а дойдя до позиций, кладут его на землю, направляя на противника». В 1865 году появляются должности алай-барьяктара (знаменщика армии) и четных (ротных) барьяктаров. В 1866 году по просьбе князя Николы сербский князь Михаил прислал военных инструкторов, обучивших в течение года 109 пехотинцев, 50 артиллеристов и 10 трубачей. Также Сербия подарила Черногории 5000 ружей, артиллерийскую батарею (4 орудия), 375 пудов пороха и 2625 пудов свинца. Таким образом, была заложена основа регулярной черногорской армии.
В 1869 году 2 черногорских офицера закончили военную школу Сен-Сир и тем самым было положено начало военному образованию черногорских офицеров, до сего момента назначавшихся исключительно по личному выбору князя. В 1876 году в Черногорию вернулись 2 офицера, проходивших обучение в Австрии, а в 1886 – 10 из Италии. В 1870 году была сделана перепись мужского населения от 16 до 60 лет, способных к военной службе. В том же году был создан оркестр, приданный перяникам, численностью 39 человек (капельмейстер, 36 музыкантов, 2 нестроевых). В 1876 г. оркестр был расформирован, а личный состав вошел в состав действующей армии. На основании закона от 1 января 1871 года армия была переформирована в 23 батальона линейного войска, 6 батальонов гвардии и 7 батарей. Каждый батальон был составлен из 4-6 рот по 100 человек в каждой. Бригады были составлены из 3-4 батальонов линейной пехоты и 1 батальона гвардии. При каждой бригаде также состояла батарея (2-4 орудия) из Турецких трофейных пушек. В случае войны гвардейские батальоны сводились в 7-ю бригаду, которой была придана батарея сербских пушек.

Боевое расписание Черногорской армии на 1871-1879 годы
1-я Катунская бригада: 4 линейных батальона, 1 батальон гвардии.
2-я Герцеговинская бригада: 4 линейных батальона, 1 батальон гвардии.
3-я Бьелопавлчская бригада: 4 линейных батальона, 1 батальон гвардии.
4-я Пиперско-Братоношско-Ровачская бригада: 3 линейных батальона, 1 батальон гвардии.
5-я Морачо-Васоевичская бригада: 4 линейных батальона, 1 батальон гвардии.
6-я Риеко-Црминская бригада: 4 линейных батальона, 1 батальон гвардии.

В 1878 году территория Черногории была увеличена, и впервые с 1703 г. подданными черногорской короны стали мусульмане. Они не подлежали службе в армии, за что платили особый налог – низами – в размере % наполеондора (к 1912 году эта сумма равнялась приблизительно 6 рублям). В 1879 г., с упразднением Сената, сенатская гвардия прекратила свое существование. В 1880 году княжеская гвардия была расформирована, а армия приведена в состав 8 бригад, от 3 до 7 батальонов в каждой, от 5 до 11 чет (рот) в батальоне. Черногория была поделена на 8 бригадных округов, соответствовавшим прежним нахиям. Округа делились на капетании, общим числом 86, и, таким образом, каждые 2 капетании выставляли по батальону.

Боевое расписание Черногорской армии на 1880-1891 годы
1-я Катунская (Цетиньско-Негушская) бригада: 7 батальонов.
2-я Црминская бригада: 6 батальонов.
3-я Пиперско-Бьелопавличская бригада: 5 батальонов.
4-я Пивская бригада: 7 батальонов.
5-я Зетская бригада: 6 батальонов.
6-я Васоевичская бригада: 4 батальона.
7-я Приморская бригада: 3 батальона.
8-я Морачская бригада: 5 батальонов.
1-й – 4-й мусульманские батальоны.

Из общего числа в 47 батальонов 31 относился к 1-му классу (комплектовался мужчинами от 20 до 40 лет), а 12 – ко 2-му классу, то есть вспомогательным войскам (16-20 и 40-50 лет). Мусульманские батальоны вообще не предполагалось использовать в боевых действиях, и они были причислены к вспомогательным частям. В 1883 году появляются батальонные и бригадные барьяктары. В том же году численность перяников была увеличена до 300 человек, разделенных на 2 четы; практически в состав перяников вошла большая часть упраздненной гвардии. Одна из чет находилась на службе, другая на льготе. Из состава каждой четы выделялись по 32 кабадаха, составлявших конный конвой князя. В 1886 году официально было закреплено формирование 6 артиллерийских батарей по 3 горных и 1 полевому взводу (по 2 орудия) в каждой. В 1889 году оркестр был воссоздан и продолжал существовать вместе с перяниками вплоть до расформирования. К 1891 году артиллерия Черногорской армии состояла из 22 полевых и 50 горных орудий, а также 4 гаубиц и 3 мортир. Из этого числа 32 орудия (8 полевых и 24 горных) были старых образцов и практически небоеспособны. Вся артиллерия была сведена в одну бригаду.
Между 1891 и 1895 годами был изменен возрастной принцип комплектования армии. Так, 1-й разряд (или призыв) составляли молодые люди от 17 до 28 лет, 2-й – от 14 до 16 и от 29 до 50, 3-й – от 12 до 13 и от 51 и старше. 1-й и 2-й разряд соответствовали прежним 1-му и 2-му классам, с той лишь разницей, что теперь вспомогательным считался 3-й разряд.
В 1896 году в Никшиче была создана подофицерская школа, в строевом отношении представлявшая батальон; питомцев школы в народе называли «Никшичские пешаки». В 1893 году была сформирована вторая подофицерская школа, в Подгорице, также в составе батальона, названная «Подгорицкими пешаками». 2 августа 1896 года в Цетинье был сформирован 1-й батальон постоянного (стоячего) войска. По закону 1903 года Черногория была поделена на 54 капетании. К 1904 году в активном войске состояло 30000 человек, в резерве и в 3-м классе войска – по 6000 человек.

Боевое расписание Черногорской армии на 1903-1904 годы
1-я Катунская бригада: 9 действующих, 1 резервный батальон
2-я Црминская бригада: 7 действующих, 1 мусульманский, 1 резервный батальон
3-я Брдская бригада: 7 действующих, 2 резервных батальона
4-я Герцеговинская бригада: 9 действующих, 2 резервных батальона
5-я Зетская бригада: 6 действующих, 1 мусульманский, 1 резервный батальон
6-я Колашинская бригада: 6 действующих, 1 резервный батальон
7-я Приморская бригада: 2 действующих, 2 мусульманских батальона
8-я Васоевичская бригада: 6 действующих, 1 резервный батальон.
Всего: 52 действующих, 4 мусульманских, 9 резервных батальонов.

К 1904 году артиллерия Черногории состояла из 6 смешанных батарей (по 4 горных, 2 полевых орудия). Предполагалось переформировать артиллерию в 2 полевые (6-ти и 4-х орудийную), 1 смешанную (2 полевых, 2 горных орудия), 6 горных (2 6-ти, 4 4-хорудийные) батареи. Практически это преобразование затянулось до начала Балканских войн. Гвардия к 1904 году состояла из двух взводов – пешего и конного, каждый по 1 офицеру, 1 унтер-офицеру и 24 перяника. Из этих взводов конный был сформирован в 1904 году и расформирован в следующем году в целях экономии. Из состава конного взвода было оставлено лишь 6 человек конного эскорта. В 1905 году перяники, как исполнительная власть, с принятием конституции (Устав за Кньажевину Црну Гору), прекратили свое существование. Перяники были расформированы, а вместо них была создана рота дворцовой гвардии, по традиции названная перяниками, численностью в 103 человека. Численность конного эскорта к 1912 году была увеличена до 27 человек.
В 1903 году был сформирован 2-й постоянный пехотный батальон, а в 1905 году оба регулярных батальона были расформированы «в связи с неблагоприятными финансовыми обстоятельствами» (русская помощь в связи с русско-японской войной была существенно сокращена). В 1903 же году была создана офицерская пехотная школа с 6-месячным курсом. Первый выпуск – 44 подпоручика был осуществлен в августе 1904 года, после чего школа была преобразована в унтер-офицерскую и вскоре (к 1906) закрыта. Сроки службы к 1906 году были установлены следующие: на действительной службе – 2 месяца, в дворцовой страже – 2 года, 18-25 лет – народное войско, с 25 – действительная служба.
Еще в 1898 году Черногорской армии были переданы из России 6 картечниц Гатлинга, официально давшие основу пулеметному делу в стране, но лишь в 1907 году 6 офицеров было обучено пулеметному делу (для чего из России бьш передан пулемет системы Максима) и была сформирована первая пулеметная рота, после чего были сформированы еще 3 пулеметные роты из купленных в Германии в 1906 году 12 пулеметов Максима. В январе 1913 года в Германии было куплено еще 50 пулеметов Максима, но после окончания 2-й Балканской войны в августе 1913 года в строю осталось лишь 34 пулемета. В 1914 году были куплены еще 40 пулеметов Максима.
Указом от 6 января 1906 года Черногория была поделена на 11 бригадных округов, при этом каждый округ должен бьш формировать по 1 бригаде и по 1 резервному батальону. Тогда же была сформирована первая пионерная рота. Численность армии в 1906 году составляла: полевых войск – 35000, резерва – 15000, вспомогательных- 10000. Всего 11 полевых и 1-2 резервных бригады.
1-я Катунская бригада.
2-я Вучедольская бригада.
3-я Риеко-Черноевицкая бригада.
4-я Братская бригада.
5-я Зетская бригада.
6-я Герцеговинская бригада.
7-я Никшичская бригада.
8-я Кучская бригада.
9-я Морачская бригада.
10-я Васоевичская бригада.
11-я Приморская бригада.

20 августа 1908 года был издан новый Указ о формировании армии, в котором впервые были упомянуты дивизии. Территория Черногории была разделена на 4 дивизийных, 11 бригадных, 52 батальонных и 322 четных округа. Четыре мусульманских батальона не имели собственных округов комплектования. При бригадах были созданы конные части — разведывательные отделения (по 1-2 офицера и 40-50 нижних чинов). В 1912 году они были переформированы в 7 разведывательных рот.
29 апреля 1910 года вступил в силу новый Закон о устройстве войска, по которому официально были закреплены роды оружия: пехота, артиллерия, инженеры и службы: Генерального штаба, военно-инженерная, военно-техническая, военно-судебная, интендантская и санитарная. Армия была разделена на рекрутский класс (18-20 лет), активное войско I и П классов (20-52 лет), резервное войско (52-62 лет). Таким образом, был установлен предельный возраст в армии, в связи с чем в отставку было отправлено большое количество офицеров, участвовавших в черногорско-турецких войнах. В мае 1910 года при управлениях дивизий были сформированы учебные батальоны и батареи; таким образом, кадровая армия состояла из 4 батальонов пехоты, 4 батарей, пионерной роты, 4 пулеметных рот, 2 подофицерских батальонов. В 1911 году в Цетинье был открыт Николаевский кадетский корпус, в котором начало обучение 40 воспитанников (командный состав корпуса и преподаватели были из России). В 1912 году, с началом Балканских войн, корпус был расформирован. После Балканских войн, на присоединенных территориях, были сформированы 6 новых бригад.

Боевое расписание Черногорской армии на 1910-1916 годы
Рота Дворцовой Гвардии
Собственный Конвой Короля
Никшичский подофицерский батальон
Подгорицкий подофицерский батальон
1-й – 4-й рекрутские батальоны (с 1913-5-й и 6-й)
1-я Цетиньская дивизия: 1-я Катунская бригада: Негушско-Цетинский, Цуцко-Чекличский, Чевско-Беличский, Пешивачский, Команско-Заграчанский баталоны.
2-я Риеко-Лешанская бригада: Цекланский, Люботинский, Горньо-Црминский, Доньо-Црминский, Цеклинско-Добрский батальоны.
3-я Приморско-Црминская бригада: Сеоско-Шестанский, Краинский, Барский, Белогородский, Ульциньский, Мркоевичский батальоны.
2-я Подгорицкая дивизия: 4-я Зетская (Кучко-Братоношская) бригада: Доньо-Кучский, Горньо-Кучский, Братоножичкий, Зетский, Подгорицкий, Горньо-Зетский батальоны.
5-я Спужская бригада: Пиперский, Спужский, Лешкопольский, Лешанский батальоны.
6-я Брдзская (Бьелопавличская) бригада: Мартиничский, Петрушинский, Павковичский, Вражегрмский батальоны.
3-я Никшичская дивизия: 7-я Никшичская бригада: Требьешский, Жупский, Никшичский, Луковский, Голийский батальоны.
8-я Вучедольская бригада: Граховский, Браньский, Рудинско-Трепачский, Опутно-Рудинский батальоны.
9-я Дурмиторская бригада: Жупе-Пивский, Дробнячский, Плавине-Пивский, Йезерско-Шаранский, Ускочский батальоны.
4-я Колашинская дивизия: 10-я Морача-Ровачская (Колашинская) бригада: Ровачский,
доньо-Морачский, Горньо-Морачский, Липовский, Польский батальоны.
11-я Васоевичская (с 1913 – Горньовасоевичская) бригада: Льеворечский, Кральский,
Андриевичский, Величский, Полимский, Трепачко-Шекуларский батальоны.
12-я Доньовасоевичская (Беранская) бригада (с 1913): 6 батальонов.
5-я Плевальская дивизия (с 1914): 13-я Плевальская бригада: 4 батальона.
14-я Бъелопольская бригада: 4 батальона.
6-я Печская дивизия (с 1914): 15-я Печская (Санджакская) бригада: 4 батальона.
16-я Рожайская бригада: 4 батальона.
17-я Плаво-Гусиньская бригада: 4 батальона.
7-я дивизия (1915): 5 батальонов.

В 1914 году, с началом I Мировой войны, в составе Черногорской армии был сформированы пять Бокельских и Герцеговинских батальонов (из черногорских добровольцев из Северной и Южной Америки), не вошедших в состав дивизий и бригад, а в 1915 году – Специальный батальон Верховной команды (жандармский). 25 января 1916 года Черногорская армия официально была расформирована, а 7 февраля Черногория капитулировала. Перяники и оркестр вместе с королем Николой покинули Черногорию и отправились во Францию, где и находились до смерти Николы в 1921 году, квартируя на мысе Антиб и играя чисто представительскую роль.
Тем не менее, части черногорцев удалось отступить вместе с Сербской армией. Из этих остатков в том же году был сформирован Черногорский батальон на французской службе, переброшенный на Салоникский фронт и практически полностью погибший в первом же бою. В 1918 году, в ходе освобождения Черногории, были сформированы 6 Черногорских батальонов в составе Сербской армии, впрочем, численность их была весьма невелика (в связи с нежеланием черногорцев входить в состав единого юго-славянского государства под властью сербов). В начале 1919 года эти батальоны были сведены в три: Цетиньский, Колашинский и Никшичский, которые вскоре пришлось расформировать в связи с участившимися анти-сербскими выступлениями.
В эмиграции также формировались черногорские части. Так, согласно черногорско-итальянской военной конвенции 30 апреля 1919 года в лагерях в Гаете и Формио были сформированы 2 пехотных батальона, пулеметное отделение и артиллерийская батарея. Обмундирование, вооружение и снабжение черногорского войска брала на себя итальянская сторона (король Виктор Эммануил III был зятем короля Николы). Число добровольцев неуклонно увеличивалось, и с 645 человек в июле 1919 года их число возросло до 1155 в декабре того же года. В конце ноября 1919 года был сформирован 3-й пехотный батальон, а в июле 1920 – Офицерский батальон. Замечу, что приказом Короля все всупившие в черногорскую армию автоматически получали следу.щий чин – в награду за верность, поэтому рядовых в эмигрантских частях не было. После смерти короля Николы 3 марта 1921 года итальянская сторона посчитала себя свободной от обязательств, и 20 июня 1921 года черногорские лагеря в Гаете и Формио были ликвидированы. Официально черногорское правительство в изгнании объявило о расформировании черногорских войск 5 августа 1922 года.

Звания черногорской армии 1865-1922

Дивизийар(с 1910), Бригадир (с 1871), Алай-барьяктар (с
1865), Командир (с 1871), Капетан-барьяктар (с 1883) \ Бригадный трубач (с 1910), Капетан(с 1871), Поручик (с 1896), Подпоручик (с 1896), Батальонный барьяктар (с 1883) \ Батальонный трубач (с 1910), Барьяктар(с 1865) \ Ротный
трубач (с 1910), Водник \ топовожа, Десечар, Редов \ топник.

Звание дивизийара до 1914 года получили лишь пять человек: Янко Вукотич, Митар Мартинович, Лакич Войводич, Михайло Вучиниц, Гуро Петрович. В начале 1916 года в дивизийары был произведен бригадир Лука Гойнич. В 1921 году, уже в эмиграции, чин дивизийара получил бригадир Милутин Вучиниц. Звание бригадира за 51 год его существования носили немногим более 60 человек.

Момчило Джуич родился 27 февраля 1907 года в селе Тополье (по другим сведениям в селе Ковачичи) в Книнской Краине. Он был первенец в семье Раде и Любици. После Момчило у них родились две дочери и два сына. Момчило обучался в гимназии в Книне, где считался одним из лучших учеников. После окончания седьмого класса поступил в семинарию в Сремских Карловцах. Там Джуич проявил себя и на литературном поприще, опубликовав в 1931 году сборник стихов. В 1933 году далматински епископ Ириней рукоположил Момчила в священники. Перед принятием сана Джуич взял в жёны Зорку Добриевич из купеческой семьи.
Молодой священник получил приход в сербском селе Стримце недалеко от Книна. На новом месте отец Момчило занимался не только духовным окормлением прихожан, но и заботился о материальном благополучии и культурном развитии. Он помогал стримчанам в освоении передовых технологий сельскохозяйственного производства. В селе было открыто учебно-торговое общество. В дома сельчан был проведен водопровод. Для развития молодёжи было организовано Сокольское общество и на церковном дворе построен Сокольски дом. С помощью средств государства и прихода открыт народный дом «Петар Мрконич». О деятельности отца Момчило стало известно даже королю Александру.
После убийства короля Александра обстановка в Югославии изменилась. Новое правительство перестало отстаивать интересы сербов. Особенно это проявилось в попытке заключения конкордата с Ватиканом и создания Хорватской бановины, куда вошли земли, населённые сербами. Предчувствуя недобрые времена, Джуич стал ездить во многие места Южной Лики, Северной Далмации и Западной Боснии, призывая народ создавать четнические отряды для самообороны. Народ откликнулся на это, и была создана четническая организация. Отец Момчило получил эмблему четника от знаменитого воеводы времён I Мировой войны и руководителя четнической организации «Союз четников за свободу и Отечество» Кости Милановича-Печанца.
В 1938 году Джуич поддержал забастовку рабочих-строителей железной дороги Книн-Бихач. В своих выступлениях обличал политику правительства, как антирабочую и антиправославную. За это он получил 10 суток ареста. Также Джуич ездил в Белград, где принял участие в выступлениях против подписания конкордата с Ватиканом.
После поражения в Апрельской войне 1941 года Югославия была оккупирована и расчленена. Территория Хорватской бановины с присоединением к ней Боснии и Герцеговины составили Независимое Государство Хорватию (НГХ). НГХ было разделено на немецкую и итальянскую зоны оккупации. Пришедшие к власти усташи начали уничтожение православного сербского населения. Первым делом ликвидации подлежали те, кто мог стать вождями сербского сопротивления. В их числе был и священник Момчило Джуич. Но попытка его захвата оказалась неудачной, и отцу Момчиле удалось уйти в итальянскую зону. Итальянцы на своей территории сами всем управляли и усташам воли не давали. Там сербы организовали Комитет для приёма беженцев под председательством Джуича. Комитет установил связь с сербскими беженцами, скрывавшимися в лесах, а также снабжал их едой, одеждой, оружием и боеприпасами. 27 июля в НГХ вспыхнуло сербское восстание, и Джуич стал одним из его руководителей. Под командованием отца Момчило находился полк «Петар Мрконич». Помимо усташей появился ещё один противник – коммунистическая армия Тито. В ноябре 1941 года на сборе руководителей повтанческих отрядов Южной Лики, Северной Далмации и Западной Боснии, состоявшемся в Црни Потоци, было принято решение об объединении. Так возникла знаменитая Динарская Четническая Дивизия под командованием Момчило Джуича. Вскоре дивизия вошла в состав Югославской армии в Отечестве Михайловича, а Джуич получил звание четнического воеводы.
На протяжении трёх лет дивизии удавалась оборонять свою территорию. Она смогла сдержать натиск своих противников даже после капитуляции Италии, произошедшей осенью 1943 года. Но в сентябре 1944 года Красная Армия перешла границу Югославии и армия Тито значительно усилилась. Динарская дивизия оказалась в плотном кольце. На совещании командования дивизии было принято решение прорвать окружение и идти в Словению. В ночь со 2 на 3 декабря с большими потерями коммунистическое кольцо было прорвано. Обременённая ранеными, стариками, женщинами и детьми дивизия смогла пробиться в Словению. Там национальные силы хотели дать решающий бой коммунистам. Но силы были неравные, и дивизии пришлось отступить в Италию, в английскую зону оккупации, где она была разоружена. Самому Джуичу пришлось перейти на нелегальное положение, так как Тито требовал его выдачи. Вскоре Момчило Джуич поселился в Северной Америке. Там он возглавил Движение сербских четников Равна Гора и стал главным редактором печатного органа Движения газеты «Сербия». Это общество проделало большую работу по распространения правдивой истории о четниках во II Мировой войне. Когда краинские сербы основали своё государство, Джуич по мере возможностей оказывал поддержку своему родному краю. В1989 году он присвоил звание четнического воеводы лидеру Сербской радикальной партии Воислову Шешелю, но за сотрудничество с коммунистом Милошевичем в 1998 году лишил Шешеля этого звания. Скончался Момчило Джуич 11 сентября 1999 года и был похоронен в Калифорнии рядом со своей супругой Зоркой.

Ваше сиятелство! Ниже подписавшиеся сербского народа полномощники честь имеем с глубочайшим высокопочитанием вашему сиятелству причину восстания сербского, их теперичное положение и управленное к всевысочайшему двору российскому целого народа сербского всепокорнейше прошение нижайше представит
Неописуемые гонения, беды и несправедливост дайев и прочих султана ребеллов*, чрез три последних года Сербиею произвольно и разбойнически владеющих и все из Сербии султану принадлежащие выгоды самовольно себе присвоивших, и бесчеловечно деемые женам и детем сербским насилия, да, наконец, и на самое бытие всех и, что сего дражайше есть, на православную веру свирепое турково ополчение и конечного уничтожения приуготование, справедливость и необходимость всеобщего сербов восстания и вооружения и основательнейшую к туркам неповерность доказаннейшу творят и наше к высочайшему трону всероссийскому прибежище пред лицем целого света оправдывают.
Серби в крайней нужде, сии сначала безоружни почти крайнему бесчеловечию мучителей своих противостали и их до сих пор повсюду побеждали. Но сколь поступки наши счастливей, столь болше умножается число врагов и противных их сил, и нам необходимо нуждно лучшее войска нашего учреждение и много крепчайших сил противоставление, понеже и в Сербии еще и в окрестных провинциях множество ребеллов турков есть, которые союзники и племянники оных, которых серби уже истребили, суще присный и настоящий нам немир и беду готовят. Султан поступки наши доселе одобрял и, что Белград и Сербию от ребелл освободили, великую нам милость обещал. Сего ради и Бечир-паша в Белград пришел, чтоб нас с добрыми турки помирить, а между тем и на его от страны турков, ребеллов Боснии, нападение готовится. Почему всех сербов согласное и единодушное решение есть прежде оружия из рук своих не выбросить, пока ребелли, враги своя, совсем не изженут** и будущую свою безопасность совершенно утверждену не увидят. Мы закон положили: ребелли изгонити, а с добрыми турки мирные трактата и капитуляции делать, с которых им безопасность персон и имений их уверяем. При таком трактате с Бечир-пашом, нарочито для примирения в Белград пришедшим, хотели мы иностранного посредственника, свидетеля и гаранта, но ни Бечир-паша сему негодовал, ни Австрия прошенного свидетеля [не] дала.
Народ сербский от древних даже времен истинное избавление свое от единородныя только и единоверныя Россия ожидающий, в сицевых нынешних утесняемых обстоятелствах отцу своему и единому природному рода и благочестия своего защитнику и покровителю, благочестивейшему великому императору всероссийскому, преблагому и человеколюбивому Александру просяще воздвигает руки и с чадским умилением на колена припадающе, отеческого покровителства, защищения и к избавлению помощи всесмиреннейше просит и молит!
Недостаток только денег и нуждного оружия причиною есть, что серби военные свои поступки желаниям своим сходно*** доселе не распространили. Для того оружие для великого числа к всеобщему восстанию готовейших и решеннейших сербов, нуждное число пушек с искусными к употреблению их артиллериста, с порохом и прочею провизиею, несколько регулярного воинства и искусных военных мужей и паче всех большое денег количество в состояние сербов поставило бы в предприятом освобождения деле в скорейшем паче надежды времени пожслателнейше успехи. Великая сия и неоценимая помощь силным своим и возбудительним движением весь народ сербский так ободрит, да основателно предвидеть можно, что все прочие турецкие провинции, в которых сербы живут, в одном мгновении соединяться срамное и бесчеловечное тиранов иго свергнута.
А между тем необходимо бы было одного российского конзула в Сербию немедленно и явно послать, который бы посредственником и гарантом мира, с добрыми турками деемого, бывал, а и народу сербскому важную утеху присутствием своим приносил бы.
В сие время Австрия многократные важные и истинные рода сербского заслуги не забудет; и серби совершенное пред лицем целыя Европы имеют, по крайней мере, никакового препятствия от сей стороны не ожидать. И то на сие от сербов австрийскому дому сотворенные заслуги, то на живое участие, которое важная часть рода сербского, в австрийской державе живущего, в нынешних отечества надлежатслствах имеет, смотря всемогущее заступление, и силное великого Александра слово бессумненно расположит Австрию на приятелские к Сербии отношения и сербом с Россиею соответствования чрез Трансилванию путь свободный и безопасный сотворит.
Никогда серби согласнее об освобождении отечества своего не думали, никогда единодушнее и усерднее, как теперь, не желали божественные, природные и вечные порода, языка и благочестия, между россияны и серби сущие союзи, политическими, любезнейшими отношениями освятити и будущее свое счастие таким образом на крепком и непоколебимом основании утвердити, которому чтоб в нынешних важных обстоятелствах первая начала положить. Общее всех сербов междувременное желание есть, чтоб Сербия под именем сербского правления либо под иным сходным наименованием, на пример Семи Островов Республики, под прямым и непосредственным России защищением и нокровителством в самостоятелное политическое состояние произвелася, нерушимо сохраняя донынешнее к султану обязателство принадлежащую ему умеренную дань отдавать и прибавляя к сему новое на упорные ему ребелли всегда воевать. Кажется, что султан, от разных сторон упорными ребелли убежден, в представлении сем верные для себя выгоды увидит и новому сему установлению на конец согласитися будет.
Несть жертвы, которую за великое сие и божественное благодетелст-во всевысочайшему дому всероссийскому, царской сей и любезнейшей Сербии надежд, верный серби на чадского благодарения алтарь с восхищением не бы принесли!
Все сие мы только нижайше опомянути вашему сиятельству отважаемся. В прочем как всесовершенное в нынешних надлежателствах наших расположение, так и будущих сербских судбин определение премудрому отеческого всероссийского кабинета провидению полно и безгранично от страны целого народа вручаем и предаем, всепокорнейше просяще на важность и необходимость скорости решения всемилостивейшего и такового народу сербскому нужднейшего немедленного сообщения милостивейшее призрение имети и нас в состояние поставити точное об нас народу известие сотворити мощи.
Всемиреннейшее сие от страны целого рода сербского прошение умилнейше ваше сиятелство молим всевысочайшей персоны его императорского величества с природным вашему сиятелству человеколюбием поднести и силным своим заступлением подкрепити, якоже и высокую имеем честь за милостивейшее нас благоприятие чувствителнейшее благодарение от страны целого народа сербского вашему сиятелству засвидетелствовать, нас в будущей щедрой милости и защищению вручить и в глубочайшем высокопочитании непременно пребыти.
Вашего сиятелства всеусерднейшие, вернейшие и покорнейшие служители, полномощные сербского народа депутаты:

Петр Чардоклии Шучуровски, князь албански, воевода и полномощник сербски,
Протоиерей Матей Стефанович Ненадов, полномощник сербски,
Иван Протич Пожаревачки, полномощник сербски,
Федор Филиппович Груйов, полномощник сербски

* Ребеллы-мятежники
**Уничтожат
***Соответственно

ПОСЛАНИЕ О ЗАВЕТЕ
(1804 – 2004)
на двухсотлетнюю годовщину сербского возрождения

Ровно два века назад в восставшем Орашце на праздник Сретения Господня собрались сербские вожди. Благодаря завещанию предков и молитве потомков, избрали из своей среды как первого среди равных Вождя Кара-Георгия. А он, руководим Промыслом Божьим, обратился тогда – и навеки – к своему мученическому народу и своим героям-князьям. Подобно Святому Царю Лазарю, и он изрёк своё Слово как Молитву:
«Так, братья наши, я вас вновь призываю восстать и воздвигнуть оружие для битвы с выступившим на нас неприятелем. Мы ни на кого выходить и нападать не хотим, а кто на нас пойдёт – от того обороняемся. Более в своей Вере и своём Отечестве умереть, нежели Веру свою повредить. Потому в Священном Писании речется: Аще праву веру имаши, спасен будеши. Так, более в своей Вере умереть, нежели пред Богом и народом осуждену быть. А Бог Всемогущий нам поможет! Уповаю на усердие ваше к Православной Вере и Отечеству и на храбрость вашу, что доднесь являли, да не пощадите сил своих до пролития крови ради любви к Вере, Отечеству и потомству нашему. А Бог Всемогущий есть великая Надежда наша».

БРАТИЯ И СЕСТРЫ, ГОСПОДА ХРИСТИАНЕ,
РОД ХРИСТОНОСНЫЙ, БОГОЛЮБИВЫЙ И ЧЕЛОВЕКОЛЮБИВЫЙ,

Свобода есть величайший дар Божий каждому человеку и каждому народу; дар безценный, который никогда не может быть отнят, если правильно употребляем. Сербский народ с тех пор, как с Крещением принял сей дар и доднесь жертвенно ратует за свою Свободу – ибо для неё создан и она его создала. И это не просто свобода, но та величайшая из всех Христоликая Свобода – в коей Страдание Креста, а и Победа Воскресения. Потому наше народное ратование за Крест Честной и Свободу Золотую.
Ещё раннехристианская рукопись «Дидахи» («Учение», самый ранний послеапостольский текст) повествует о двух путях для всех людей и народов: Пути жизни и пути смерти. Выбором правого пути, животворного,
избирается, однажды и навеки, конечная цель нашей жизни. В сербском народе от самого начала его христианской истории имеется целый сонм подвижников правого выбора.
От святых Апостолов до Просветителей наших и всеправославных, Защитников Европы Кирилла и Мефодия, направляемы мы в истории этим узким и мученическим Христовым путём, который через Страсти Голгофы ведёт в Царствие Небесное. В каждом столетии и в каждом поколении нашему народу была, всякий раз сызнова, дарована возможность испытать всю полноту исторического времени. Вот почему мы, несмотря на все колебания и падения, истинно Христианский народ; вот почему наша всенародная история имеет свой неповторимый внутренний смысл, происходящий из таковой полноты времён, из самого Царствия Небесного.
Святитель Савва, первый архиепископ и Просветитель сербский, чей Храм, посвящённый Сожжению его святых мощей (1594 г.), сегодня мы торжественно открываем для службы Божией, до конца об этой науке делом свидетельствовал, всегда направляя всё к пренебесному животу, забрасывая якорь нашего корабля в Царствие Небесное. Оттуда и проистекает все наше мерило исторических и духовных ценностей. Лишь небесный порядок вещей даёт полный смысл существованию на этой земле.
Это воистину христианское самоопределение сербского народа подтверждает – животворным примером – и Святой Косовский Великомученик князь Лазарь. Князь в истории, но Царь в над-истории, праотец нашей Свободы во Христе, был вынужден совершить своей мудростью и подтвердить своей смелостью собственный и наш Выбор: или за мiрское время – или за надмiрную вечность. Он ни мгновение не колебался – ибо краткое есть царствие земное, Небесное же Царство будет вечно.

Наш и всех времён современник Святой Великомученик Лазарь сквозь века нас призывает ни за какие блага, никогда и ни за что не предавать веру свою (не предадим благочестия нашего). Как тогда, так и ныне Косово являет собой показательное и доказующее критическое место, то есть место суда, ??????? (Ныне суд есть мiру сему Ин. XII, 31), и не только нашему народу, но и другим земным народам. А это значит: место решения, оценки и приговора человеческим делам и преступлениям, место выбора и определения. Подтверждение тому, что люди и народы всегда находятся в опасности возлюбить паче тьму, неже свет (Ин. III, 19), ненависть, а не любовь, разрушительно-рабскую бесовскую силу, нежели созидающую Божию правду и истину, дарующую вечную свободу. Потому воистину Косово – страшное судилище, как пророчески дополняет ещё один Небожитель и Косовский Заветник, Петр II Петрович Негош: Более земное царство потеряти, чем Небесного лишиться Царства.
Свобода и ответственность принимать решения о своей судьбе в вечности – вот наше основополагающее право, право всечеловеческое, которое не получают и не предлагают в дар. Это право на свободу через Ответственность никогда не является только личным или только общим; оно есть одновременно и единоличное и народное право, отстаиваемое соборно – вместе со всеми нашими предками, современниками и потомками. Со всеми Святыми, со Святителем Саввой, кого сегодня прославляем, и с безсмертным Кара-Георгием. Подражая им, возьмём веру яко броню, крест яко оружие, любовь яко щит, яко меч слово Божие (как нас описал из своего времени наш Архиепископ в своей Службе Святому Симеону).
В этой непрерывной исторической череде вместе с нами всё ещё борется Вождь Кара-Георгий, верховный комендант и сербский предводитель народа, также истинный последователь Косовского завета. Поэтому неудивительно, что многие сербские земли представляются местом его рождения и происхождения, при ощущении, что его колыбель – целый сербский народ. Следуя этому заветному чувству на его призыв все сербы – в великом множестве, не тратя слов даром – отозвались: от свободолюбивой Шумадии, через героическую Черногорию и могучую Герцеговину, и дальше до Боснии гордой и наших земель севернее Савы и Дуная. И только лишь благодаря этому Косовскому, к вечности устремлённому Завету, Кара-Георгий мог и должен был быть таким, каким был. Столь строг и так любим. Столь всесилен и так правдолюбив. И герой в поединке и государственный муж. Наперекор всем врагам Вождь Кара-Георгий смог возвысится над землёю и всем земным, над обстоятельствами и над самим собой. Возвысившись над внешней историей, он вместе со своими героями достигает сам Небесный Свод и там, высоко, воздвигает целый свой народ.
С Вождём Кара-Георгием, однако, усиливалась не только военная мощь восставших, но и духовное и государствообразующее сознание всего народа. Сознание того, что свобода отличает нас от животных. Сознание, что свобода связана с законом и что закон един для всех.
Таковые (свободные и Бога взыскующие) сербы стали примером и побуждением к действию для других порабощённых балканских народов с начала XIX века – а также и для всех нас, здесь и сейчас. Это народное устремление к свободе, нашедшее отклик по всей Европе, вновь показало вертикаль не только нашей, но и мiровой истории, воскресило чувство справедливости, любви к истине и верности нравственным началам, единственно здоровому основанию европейской цивилизации. Отсюда перед нами вновь и вновь встаёт вопрос: жертвы народа того времени, как и те времён I и II Мiровых войн, и далее вплоть до его новых и новейших страданий и гонений, жертвы, принесённые за начатки свободы и свободного мiра, могут ли быть кем-то – в первую очередь, нами самими – забыты или осуждены на презрение и молчание?
Напоминание о подобных исторических событиях и жертвах не означает возврата вспять и задержки в развитии. История и память о ней указывает всем, также и нам, не только на прошлое, но и на настоящее, предупреждает непрерывно и неподкупно и о будущем. Знание истории успешно излечивает отчуждение и заблуждения современного мiра, одиночество, себялюбие и растерянность народов, в особенности когда такой народ, как наш, находится в водовороте различных противоречий и эгоистических интересов, преобладающих в сегодняшнем, во многом суетном, времени. Непрекращающиеся кризисы современного мiра, насилие его правителей, губящее и тела и души, могут быть преодолены лишь преодолением раскола между духовными и материальными ценностями, восстановлением равновесия между землёю и Небесами, здешней и запредельной действительностью, богочеловеческим соединением земного бытия и небесного предназначения.
Чтобы этого достигнуть, мы должны возвыситься над всеми искушениями и исцелиться от смятения и духовной расслабленности. И всё это в духе правды, единения и свободы. Та же забота владела Вождём; она же, подобно предыдущим, будет определять всё наше совместное делание, от днесь и довеки.
Потому ещё один наш дальний современник, святитель Петр Цетиньский, так обращался пресветлому господину Георгию Петровичу, Богом избранному славяно-сербскому Вождю: Народ не может быть счастлив, если нет в нём твёрдого единства и совершенного послушания.
Остаётся нам надеяться на внутреннюю силу и мудрость народную, да покаянием очистимся и освободимся от раздоров, ненависти и разделений меж братьями; да уклонимся, подобно Кара-Георгию, от всякого зла и осудим всякое преступление, особенно то, которое совершено во имя народа, хотя бы его виновником и был кто-нибудь из наших соплеменников; да возложим упование на новую готовность к великим историческим свершениям в духе сретенского жертвенного подвига, дабы вновь открылся перед нами этот единственный Путь жизни. С тем помолимся перед святыми и светлыми ликами наших предков безсмертными словами нашего Вождя:
О Боже, о Боже Всемогущий, обрати милосердные очи свои на народ и Церковь Твою. Аминь.
Боже Всемогущий, не отринь народа Твоего. Аминь.
Боже, помилуй и охрабри народ сербский и сердца сынов сербских. Аминь.
Боже наш, помилуй нас. Аминь.
Сею молитвою мы также освящаем днесь и наш престольный Град, сей Святой Храм посреди Града и сей Богом созванный Собор, пред коим поставлена Трапеза Света и Любви, на которую все призваны.
И так нашими молитвами на этом братском и всехристианском собрании мы освящаем и своё настоящее и будущее. Наряду с торжественным литургическим открытием самого Храма Святителя Саввы мы сегодня полагаем и закладной камень нового здания Патриархии – дома, где хозяином будет наш народ и наша поместная Святосаввская Церковь, открытого всем людям доброй воли, дома нашего соборного свидетельства о Воскресшем Христе и свободе, которую Он нам даровал.
С нами первый епископ святой Православной Церкви – Его Святейшество Архиепископ Константинополя, Нового Рима, и Вселенский Патриарх Варфоломей I. С нами и Первоиерархи и посланники всех поместных Православных Церквей и многочисленный верный Народ Божий, как и представители других христианских церквей и общин. Все вместе Крестным ходом идём ко Храму. Входя в Храм, все вместе принимаем в нём Мир Божий и, исходя из него, объявляем всецелому мiру Благую Весть о Победе Креста Христова и Воскресения, о Царствии Божием, что грядет и уже настало.
Благодать и любовь Единого в Троице Бога да отзовётся на слова нашей молитвы, а поступь нашего Крестного хода да свидетельствует о неизменности сего Пути, водящаго в жизнь. Аминь, Боже дай!

В Патриархии сербской в Белграде
на день Сожжения мощей Святителя Саввы 2004 года.

Ваши молитвенники перед Распятым и Воскресшим Господом, перед Его угодником Святым Саввой и всеми святыми:

Архиепископ Печский, митрополит Белградско-Карловацкий и
Патриарх Сербский ПАВЕЛ
Митрополит Загребско-Люблянский ИОАНН
Митрополит Черногорско-Приморский АМФИЛОХИЙ
Митрополит Средне-западно-американский ХРИСТОФОР
Митрополит Дабро-Босанский НИКОЛАЙ
Епископ Шабацко-Валевский ЛАВРЕНТИЙ
Епископ Нишский ИРИНЕЙ
Епископ Зворницко-Тузланский ВАСИЛИЙ
Епископ Сремский ВАСИЛИЙ
Епископ Банялуцкий ЕФРЕМ
Епископ Будимский ЛУКИАН
Епископ Банатский НИКАНОР
Епископ Америки и Канады Митрополии Новограчаницкой ЛОНГИН
Епископ Восточноамериканский МИТРОФАН
Епископ Жичский ХРИЗОСТОМ
Епископ Бачский ИРИНЕЙ
Епископ Британско-Скандинавский ДОСИФЕЙ
Епископ Рашско-Призренский АРТЕМИЙ
Епископ Бихачско-Петровацкий ХРИЗОСТОМ
Епископ Осечкопольский и Бараньский ЛУКИАН
Епископ Средне-европейский КОНСТАНТИН
Епископ Западно-европейский ЛУКА
Епископ Тимочкий ИУСТИН
Епископ Враньский ПАХОМИЙ
Епископ Шумадийский ИОАНН
Епископ Славонский САВВА
Епископ Браничевский ИГНАТИЙ
Епископ Милешевский ФИЛАРЕТ
Епископ Далматинский ФОТИЙ
Епископ Захолмско-Герцеговинский ГРИГОРИЙ
Епископ Будимлянско-Никшичский ИОАННИКИЙ
Епископ Австралийско-Новозеландский Митрополии Новограчаницкой МИЛУТИН
Епископ на покое б. Захолмско-Герцеговинский АФАНАСИЙ
Викарный епископ Хвостанский АФАНАСИЙ
Викарный епископ Егарский ПОРФИРИЙ

ПРАВОСЛАВНАЯ ОХРИДСКАЯ АРХИЕПИСКОПИЯ
Митрополит Велеский и Повардарский ИОАНН,
патриарший экзарх автономной Охридской Архиепископии
Викарный епископ Величский и
местоблюститель епархии Полошско-Кумановской ИОАКИМ
Викарный епископ Дремвицкий и
местоблюститель епархии Битольской МАРК
Перевела Мария Мелькова

В ноябре 1803 г. султан дал санкцию на совместное выступление против янычар — для восстановления законной власти в Белградском пашалыке и продолжения реформ — спахиев и христианской райи. Мобилизацию сербов возглавили Георгий Петрович Черный Карагеоргий (1768-1817) в северной части пашалыка (Шумадия) и Алекса Ненадович — в западной (Валев-ская нахия). Оба предводителя ранее служили в австрийском фрайкоре и были тесно связаны с влиятельными австрийскими сербами, при помощи которых они получали оружие .
Янычары по разным каналам были проинформированы о санкционированном султаном выступлении . В конце января или в начале февраля 1804 г. они осуществили карательную акцию, истребив по разным данным от 70 до 150 сербских кнезов, замешанных в заговоре .
“Сеча кнезов” и явилась толчком к уже чисто сербскому выступлению. Стихийно организованные повстанческие отряды уничтожали постоялые дворы (“ханы”) — янычарские пункты управления на местах — и устанавливали свой контроль над освобожденными территориями. Были блокированы важнейшие укрепления, где концентрировались янычарские силы: Белград, Шабац, Ужица и др. На скупщине (собрании) старейшин в Орашце верховным вождем восстания был избран прославленный гайдук, позднее, свиноторговец, организатор восстания в Шумадии Карагеоргий. Его положение как лидера движения, а тем более (в будущем) сербского государства, однако, не было общепризнанным. Свою гегемонию Карагеоргий должен был отстаивать в борьбе со считавшими себя вполне самостоятельными местными поглаварями (воеводами).
Султанское правительство (Порта) в общем поддержало действия райи по свержению дахийской диктатуры. В Белградский пашалык был направлен с войсками боснийский визирь Бекир-паша (Бечир-паша) как представитель законной власти, который должен ликвидировать все последствия янычарского бунта, обеспечить нормализацию ситуации и проведение реформ .
В конце июня 1804 г. Бекир-паша прибыл к осажденному сербами Белграду. Он сумел договориться с находившимся там предводителем кирджалиев — союзников янычар — Кусанджали Халилом об условиях его перехода на сторону законной власти и его помощи по изгнанию из города дахиев. Сербы обязывались выплатить Халилу вознаграждение в размере 270 тыс. пиастров, а Бекир-паша обещал ему звание двухбунчужного паши и должность коменданта Белграда. Путем обмана Кусанджали Халил вынудил дахиев бежать. В погоню за ними отправился отряд Миленко Стойковича, и в конце июля головы дахиев были доставлены в Белград .
Достигнув с сербами соглашения, не выходившего за рамки фирманов 1790-х гг., Бекир-паша направил его на рассмотрение дивана (турецкого правительственного совета) и посчитал свою миссию на этом законченной. Однако реальная ситуация в Белградском пашалыке была далека от стабилизации. Кусанджали Халил не получил всех обещанных ему денег и отказался разрешить ввод сербских отрядов в белградскую крепость. Он занял враждебную по отношению к сербам позицию. В других крепостях пашалыка продолжали концентрироваться силы, представлявшие рухнувший дахийский режим (субаши, кабадахии и др.) Неспособность Порты восстановить подлинный порядок в Белградском пашалыке, невыполнение достигнутых с помощью ее уполномоченного соглашений заставляли сербов крепко держать в руках оружие и наращивать собственные силы.

Последние десятилетия XVIII в. стали серьезным испытанием для вступившей в структурный кризис Османской империи. Разорительные войны с Россией (1787-1791 гг.) и Австрией (1788-1791 гг.), сепаратизм местных аянов, анархия, царящая на окраинах, — вот лишь неполный список симптомов кризиса. В целях его преодоления султан Селим III, занявший престол в 1789 г., при поддержке группы единомышленников из среды высшей чиновной иерархии предпринял реформы “низами-джедид” (новая система правления). Они включили в себя мероприятия в экономической, административной, военной и других сферах. Центральным звеном в цепи реформ было расформирование янычарского корпуса, ставшего неэффективным с военной точки зрения и составлявшего социальную базу сепаратизма.
Это решение вызвало бурное недовольство янычар как в столице, так и в провинциях, в том числе в пограничном Белградском пашалыке, населенном сербами . Совсем недавно пашалык был ареной боевых действий. Многие сербы воевали в составе добровольческих отрядов (фрайкор) на стороне Австрии против турецких войск. После окончания войны значительная часть из них в страхе перед расправой бежала за Дунай, в австрийские земли. Затем Белградский пашалык постиг голод, прокатилась эпидемия чумы, и это еще более увеличило поток беженцев.
Для стабилизации демографической ситуации и привлечения на сторону реформ христианского населения стратегически важного пограничного пашалыка султан Селим III в ряде фирманов (письменных распоряжений) 1790-х гг. даровал райе (податному населению, христианам) Белградского пашалыка определенные привилегии. В частности, были расширены права представителей местного самоуправления (кнезов и обер-кнезов), а для борьбы с янычарами, изгнанными из пашалыка, был сформирован 15-тысячный сербский корпус .
Однако в связи с египетской экспедицией Наполеона, руководствуясь военно-стратегическими соображениями, в 1799 г. султан вынужден был примириться с мятежной оппозицией. Возвратившиеся в Белградский пашалык янычары в 1801 г. совершили переворот — убили белградского Хаджи Мустафу-пашу, который проводил реформаторскую политику. Власть поделила между собой четверка янычарских начальников — дахиев. Их диктатура была направлена как против лояльных султану спахиев (сербы называли их “добрые” турки), так и против христианской райи. Спахии потеряли свои земельные владения, превращенные янычарами в их частную собственность (поместья-читлуки). Райя лишилась всех привилегий, дарованных фирманами 1790-х гг. Выросли налоговые платежи и произвольные поборы с населения. Янычары ввели своего рода торговые монополии, разорявшие райю и обогащавшие их главарей. Политика физического террора и экономического насилия, надругательство янычар над христианскими святынями и обычаями более всего возмущали сербов .

Подвиги русского народа в 1877—1878 годах записаны золотыми буквами в истории славянства.
Автору этих строк памятны и представляются, как живые, некоторые эпизоды тех дней. Как бурно в семье сельского священника обсуждалось заявленное со всей юной страстностью славянина намерение старшего брата бросить последний класс реального училища, которое он оканчивал первым учеником, чтобы вступить в армию освободителей на Балканах!
Старшим хотелось, чтобы брат сначала окончил училище, но в то же время сообщения газет о зверствах башибузуков и у отца, и у матери вызывали сочувствие к сыну.
В семье было решено, как хотел брат. Но в Калуге его директор отговорил. Оставалось два месяца до экзамена. После экзамена, даже не заехав домой проститься, брат уехал в Болгарию добровольцем.
Помню, как с улицы раздавалась лихая песня марширующих братьев болгар и сербов:
Сын Иванович Дунай,
Потерпи, не унывай!
За тобой мы,
за Дунаем,
Этих турок доконаем.
Позже к нам во двор заходили беженцы, больше беженки, из разоренных турками деревень. Вспоминается сокрушенная фигура старушки-тети. Она только подоила корову, да так и застыла с ведерком в руках.
Перед ней стояла не наша, не русская женщина. Черноволосая, как цыганка, а сзади, на спине, в пестрой шали барахтался черномазый ребенок.
Женщина, выразительно жестикулируя, что-то громко рассказывала. Слова не наши, не русские, а тетя ее понимала. Она сочувственно покачивала головой, приговаривая: «Какое горе, и детей не щадят».
«Сербиянка», — сказала мне тетя, угадав мое любопытство. Она взяла женщину за руку и повела домой. Усадила ее в кухне за стол. Ребенка бережно положила на кровать, в руки ему дала маленькую баранку, перед женщиной поставила тарелку дымящихся щей. Женщина закрестилась «по-русски». И странная радость зашевелилась во мне. Словно новую сестру я нашел.
Вошла мать. «Ребенка ее, чуть постарше, — указала тетя на гостью, — башибузуки головкой об стену. О каменную стену… за ножки». — «А как ты поняла-то ее?» — удивилась мать, глядя на бормотавшую женщину. «Господи! — воскликнула тетя, — да уж в горе-то как не понять… А и слова-то у нее есть совсем наши».
Отца не было дома. Он очень жалел после, что не застал «сербиянки».
Я тогда вспомнил старшего брата и с радостной гордостью подумал, что он борется за славян.

Д.И.СВЕТОЗАРОВ / Из «Журнала Московской Патриархии», 1946, №

На протяжении всей своей истории Балканы считались “пороховой бочкой” Европы. В нашем столетии оттуда началась первая мировая война, а вторая мировая война из-за событий на Балканах получила новый импульс, по значимости сравнимый, разве что, с началом Великой Отечественной войны. Сейчас, в конце XX в., без преувеличения можно сказать, что к этому региону приковано внимание всего мира – разразился новый балканский кризис.

Имея очень выгодное геополитическое положение, Балканы всегда были “лакомым куском” для великих держав: в начале и середине века в экспансии сюда главенствующую роль играли Германия и Италия, в конце – США. Пытаясь добиться господства в этом регионе, последние используют очень мощный “детонатор”, который вот уже с XV в. подведен к балканской “пороховой бочке” – этнические и религиозные противоречия.
Однако Соединенные Штаты не являются первыми, кто играет на этих противоречиях. Сначала их начали использовать правители Австро-Венгрии, чтобы удержать от распада свою империю. В период до и во время второй мировой войны Германия и Италия сделали их одним из аспектов своей внешней политики на Балканах. Особенно преуспела в этом нацистская Германия, которая поставила на государственный уровень политику создания “пятых колонн” из предателей своего народа.

Политика создания “пятых колонн” на Балканах имела свои принципиальные отличия от подобного процесса в Западной Европе и в СССР. Здесь нацисты помимо всего прочего попытались разыграть “мусульманскую карту” и не без успеха (впрочем, как и в СССР, и на Ближнем Востоке). Создание “добровольческих формирований” из балканских мусульман является одной из сторон этой политики и, на наш взгляд, одной из самых важных.

На Балканах имеется три основных региона компактного проживания мусульман. Это Албания (около 65% населения) и бывшая Югославия (11% населения). Причем в Югославии они проживали в двух областях: Боснии и Герцеговине (около 30% населения) и Косово и Метохии (около 60% населения) [3].

Перед началом и в ходе второй мировой войны эти регионы были оккупированы Италией и Германией, что, естественно, наложило свой отпечаток на процесс создания здесь “добровольческих формирований”.

7 апреля 1939 г. в Албании высадился итальянский экспедиционный корпус и в течение недели оккупировал страну. Король Зогу I бежал, албанская армия была распущена. Албания стала составной частью Итальянской империи [12, p. 25].

В ночь на 6 апреля 1941 г. немецкие войска, поддержанные итальянскими и венгерскими, вторглись в Югославию. Через 12 дней после начала войны пал Белград. По планам Гитлера Югославию предполагалось расчленить. Большая часть земель должна была достаться Германии и Италии. Кое-что перепало Венгрии и Болгарии [6, с. 15-20].

10 апреля 1941 г. в Загребе было провозглашено “Независимое Государство Хорватия (НГХ)”, в состав которого были включены собственно хорватские земли и Босния и Герцеговина. 11 апреля на основании закона об армии и флоте начали создаваться вооруженные силы “НГХ”. Однако они были настолько слабы, что Гитлер и Муссолини не решились вывести из Хорватии свои войска, которые оставались там до конца войны в обеспечение ее “независимости”. На этом основании 23 апреля была определена граница между германской и итальянской оккупационными зонами, которая проходила почти по середине Боснии и Герцеговине.
Большую часть Косово и Метохии оккупировала Италия, которая 12 августа 1941 г. формально передала их Албании. Немцы оставили за собой всего лишь один район Косово – Трепчу, однако, богатый месторождениями цинка и олова [6, с. 21-22].

Таким образом, большая часть территорий, населенных балканскими мусульманами, оказалась под управлением Италии, которая первая начала привлекать их к службе в своей армии, однако не на правах добровольцев, а формируя из них на основе воинской повинности национальные части.

За период с 1939 по начало 1941 г. были сформированы Албанская Королевская гвардия, дислоцировавшаяся в Риме, четыре Албанских Фашистских Милицейских легиона (NN с 1 по 4), первые два из которых приняли участие в войне против Греции (1940 г.). Помимо этого были созданы шесть Королевских Албанских пехотных батальонов, три артиллерийские батареи, две легких батареи ПВО, а также пять иррегулярных добровольческих батальонов [12, p. 26].

В 1940 – 1941 гг. албанцев стали призывать в итальянские ВМС, ВВС, Пограничную и Таможенную охрану, а также в карабинеры. В самой Албании для поддержания порядка были созданы местные полицейские силы [12, p. 26-27].

С усилением деятельности партизан в конце 1941 г. были сформированы Албанские Стрелковые полки (Cacciatori d”Albania) (NN с 1 по 3). Каждый полк насчитывал 2 – 3 тысячи бойцов в двух пехотных батальонах, пулеметной роте и артиллерийской батарее. Весной 1943 г. в Косово был создан четвертый полк, включенный под N1 в 1-ю Албанскую Стрелковую бригаду, однако из-за низкой боеспособности и массового дезертирства из 2-го и 3-го полков, она была расформирована перед капитуляцией Италии [12, p. 27].

В Западной и Центральной Боснии итальянцы сформировали 20-тысячную полувоенную “Voluntary Anti-Communist Militia (MVAC)”для борьбы с партизанами, а в области Санджак (Западная Сербия и Северная Черногория) с этой же целью ими был сформирован “Мусульманский легион”, который, однако, был расформирован к 1943 г [12, p. 21,23].

Несколько иначе обстояли дела в немецкой оккупационной зоне. Поскольку мусульман здесь проживало значительно меньше, чем в итальянской зоне, немцы, прежде всего, привлекали в “добровольческие формирования” словенцев, хорватов и сербов. Тем не менее, во второй половине 1941 г. под руководством немецких властей в Косово для поддержания порядка была создана албанская жандармерия (ок. 1 тысячи человек) со штабом в Косовска-Митровице. При ней имелось около тысячи албанских добровольцев, отрядами которых командовали сельские старосты [6, с. 33-34].

В 1942 – 43 гг. произошел коренной перелом в ходе второй мировой войны. Немецкие войска и их союзники потерпели поражение под Сталинградом. Одним из следствий этого стало ослабление прогерманской коалиции и стремление Италии выйти из войны, которое еще больше усилилось после высадки западных союзников на Сицилии (август – сентябрь 1943 г.).

Поэтому, не рассчитывая на стойкость своего итальянского союзника, немецкое верховное командование 30 августа 1943 г. разослало подчиненным военным инстанциям план под кодовым названием “Аксе”: собственными силами (15 дивизий) овладеть Италией и как можно скорее разоружить итальянские войска и входящие в их состав “добровольческие формирования”, кроме тех, которые согласятся вести войну на стороне Германии. Эта операция начала осуществляться вечером 8 сентября [9, с. 21-22].

Наступил второй этап в процессе формирования и использования “мусульманских добровольческих формирований”, для которого характерны следующие черты.

Во-первых, это переформирование уже существующих и создание новых сил для поддержания порядка и борьбы с партизанами.

В результате этого к началу 1944 г. “мусульманские добровольческие формирования” на Балканах включали в себя: четыре албанских Стрелковых полка (NN с 1 по 4), четыре Фашистских Милицейских батальона и жандармерию, сформированную весной 1943 г. под командованием генерала Пренка Превеси [5, с. 115-117].
Кроме того, в число албанских коллаборационистов следует включить вооруженные формирования организации “Balli Koomb?tar”, созданной в конце 1942 г. на юге Албании антикоммунистическими силами. Ее формирования насчитывали несколько слабых батальонов, которые, однако, находились в бездействии из-за боязни репрессий со стороны итальянцев. После оккупации Албании германскими войсками “баллисты” присоединились к немцам, поверив их обещаниям, что после победы Германии Косово останется албанским. К началу 1944 г. 20 из их батальонов боролись против партизан вместе с немецкими соединениями [5, с. 117-118].

Против партизан в Косово и Метохии также действовал ряд албанских формирований: упоминавшаяся выше жандармерия; полк “Реджимент Косова”, сформированный в 1943 г. в Косовска-Митровице как оперативная часть; два территориальных полицейских полка, сформированных в январе 1944 г. – один со штабом в Печи, другой – со штабом в Приштине. Общая численность этих войск – около 8 тысяч. Кроме того, немецким властям подчинялась албанская милиция численностью около 5 тысяч в Западной Македонии, созданная “баллистами” [6, с. 164; 2, с. 113].

По иному обстояли дела в Боснии и Герцеговине. Прежде всего, их ход связан с другим аспектом второго этапа создания и деятельности “мусульманских добровольческих формирований” – созданием “инонациональных” дивизий войск СС.

Поражения под Сталинградом и в Африке, продолжение военных действий, которое влекло за собой все новые и новые потери в живой силе, заставили рейхсфюрера СС Г. Гиммлера отказаться от знаменитых “правил крови”, которые до этого считались решающим фактором для приема в СС. Поэтому в феврале 1943 г. Главным управлением СС было разрешено брать на военную службу “неарийцев”. Таким образом, дивизии войск СС уже в этом году пополнились добровольцами из числа славянских, прибалтийских и азиатских народов, в том числе, – балканскими мусульманами.

В феврале 1943 г. Гиммлер отдал приказ о создании дивизий войск СС из боснийских мусульман-добровольцев, для ведения антипартизанких действий в Югославии. Однако к этому приказу рейхсфюрера крайне подозрительно отнесся поглавник (вождь) Хорватии Анте Павелич, “подозревая его в маккиавелиевском плане, имевшем целью натравить мусульман на католиков-хорватов и дестабилизировать обстановку в хорватском государстве” [11, s. 122-123]. Дело в том, что все проживающие на территории Боснии и Герцеговины мусульмане официально считались гражданами “Независимого Государства Хорватия” и поэтому должны были служить в его армии. Невероятно, но факт – боснийские мусульмане и хорваты-католики очень мирно сосуществовали в одном государстве – их объединяла общая ненависть к православным сербам.

Находящаяся у власти в Хорватии партия усташей еще до начала войны установила с лидерами боснийских мусульман прочные связи [4, с. 74]. После образования “НГХ” 10 апреля 1941 г. в Загребе было создано первое правительство независимой Хорватии – “хорватское государственное руководство”, в состав которого вошли два представителя боснийских мусульман [4, с. 79].

Уже в ходе войны, в своем стремлении добиться поддержки основной массы боснийских мусульман, заместитель Павелича Миле Будак договорился даже до того, будто хорваты принадлежат к двум вероисповеданиям – католичеству и исламу: “НГХ, – сказал он, – является исламским государством повсюду, где только люди исповедуют мусульманскую веру. Я особо подчеркиваю это, поскольку необходимо знать, что мы являемся государством двух религий – католичества и мусульманства” [8, с. 106].
По приказу Павелича в Загребе была даже основана мечеть.

С конца 1942 г. мусульмане постепенно стали склоняться на сторону партизан И.Б. Тито, что заставило Павелича приложить еще больше усилий для привлечения их в хорватскую армию. Поэтому-то он отнесся с таким недоверием к инициативе Гиммлера. Однако последний оставил протесты Павелича без внимания, продолжая привлекать мусульман в войска СС. Так к июлю 1943 г. была сформирована 13-я горнострелковая дивизия СС “Хандшар”, которая первоначально имела название “Босния-Герцеговина”. В ее состав входили два горно-егерских полка. Первым командиром дивизии был назначен СС-бригадефюрер Шуберцвейг, затем его сменил СС-бригадефюрер Хампель [13, p. 16-17].

Тем не менее, уровень подготовки добровольцев оставлял желать лучшего. Поэтому в сентябре 1943 г. дивизию отправили на переподготовку во Францию, где почти незамедлительно возникли проблемы. Немецкие офицеры зачастую относились к своим мусульманским подопечным с презрением. В результате они взбунтовались и убили нескольких немецких офицеров. Мятеж был подавлен, зачинщики казнены, однако дивизия – единственное эсэсовское формирование, которое когда-либо взбунтовалось, не была расформирована [11, s. 123; 1, с.277-279].

В феврале 1944 г. дивизия была отправлена в Югославию, где приняла участие в боях с партизанами в районе Брчко (весна 1944 г.), где приобрела зловещую репутацию своими жестокостями [13, p. 16; 1, с. 191].
В конце 1944 г. началось отступление немецких войск с Балкан. Добровольцев-мусульман сочли бесполезными для боев на передовой, и, в конце концов, мусульманские подразделения дивизии были расформированы (сентябрь 1944 г.).

Интересно отметить, что одним из соединений дивизии был “1-й Восточно-мусульманский полк СС”, включенный в ее состав в конце 1944 г. Этот полк полностью состоял из граждан СССР (народов Средней Азии, поволжских и крымских татар), находившихся первоначально в “Восточно-тюркском соединении СС”, расформированном в декабре 1944 г. за попытку перейти к партизанам [10, с. 24,28].

В январе 1944 г. был объявлен набор боснийских мусульман еще в одну дивизию – 23-ю горно-стрелковую дивизию “Кама”. Предполагалось, что она будет состоять из мусульман, немцев и хорватских офицеров-мусульман и унтер-офицеров, переведенных в нее из дивизии “Хандшар”.

К июню 1944 г. удалось набрать два горно-егерских полка. Командиром дивизии был назначен СС-штандартенфюрер Рейтель [7, с. 231-232; 13, p. 20].

Дивизия участвовала в боях с партизанами и совершила многочисленные зверства, но накануне прихода Красной армии мусульмане стали дезертировать из нее буквально пачками. В конечном итоге в октябре 1944 г. дивизия была расформирована: мусульмане распущены по домам, а немецкие офицеры и унтер-офицеры включены в ударную группу, оставшуюся от дивизии “Хандшар” [11, s. 129; 13, p. 20].

В апреле 1944 г. Гиммлер отдал приказ о формировании еще одной дивизии – на этот раз из косовских албанцев – 21-й горно-стрелковой дивизии “Скандербег”. К августу 1944 г. дивизия была полностью сформирована в составе 6,5 тысяч человек, находившихся в двух горно-егерских полках. Ее первым командиром был назначен СС-оберфюрер Шмидхубер (однако, уже вскоре его сменил СС-оберштурмбанфюрер Грааф). Дивизия считалась пригодной лишь к полицейским акциям, хотя даже в этом случае ее действия были малоэффективны. В течение только двух месяцев в дивизии было зарегистрировано около 3,5 тысяч случаев дезертирства, в результате чего к октябрю 1944 г. ее состав уменьшился до 1,5 тысяч человек [10, с. 229; 13, P. 20; 1, с. 191].

Поэтому дивизия была переформирована: немецкие кадры были сведены в боевую группу “Скандербег”, позднее присоединенную к 14-му полку 7-й дивизии СС “Принц Евгений”, а мусульмане продолжали участвовать в антипартизанских акциях около Зворника, Биелины и Брчко (декабрь 1944 – январь 1945 г.). В феврале 1945 г. обе эти части были переведены на Одерский фронт, где впоследствии расформированы [13, p. 20].

Гиммлер считал, что, сформировав дивизии из лиц, исповедующих ислам, испытывавших традиционную ненависть к православным сербам (позднее составивших основу партизанских отрядов И.Б. Тито), – он поступает гениально. Дивизиям было дано много привилегий, таких, например, как особые пайки и разрешение отправлять религиозные обряды. Эта привилегия противоречила антирелигиозной идеологии СС, но Гиммлер заявил Геббельсу, что “не имеет ничего против ислама, потому что он обещает мусульманам рай, если они погибнут в бою, – религия очень прагматичная и привлекательная для солдат!” [10, с. 230].

Однако реальность несколько отличалась от желаемого. Используя эти части против мирного православного населения Югославии Гиммлер совершил ошибку. Варварские расправы, учиненные мусульманами-эсэсовцами, дали результат, обратный ожидавшемуся. Как пишет английский исследователь Г. Уильямсон, “в военном плане эффективность этих дивизий была почти нулевой, поскольку партизаны стали сражаться с еще большим ожесточением, и война приобрела характер массовой вендетты со средневековыми казнями и пытками” [10, с. 382].

Процесс использования балканских мусульман в армиях Германии и Италии в период второй мировой войны не был однозначным явлением. С одной стороны он был типичным для оккупационной политики государств “Оси” (особенно Германии) – методом “разделяй и властвуй” посеять вражду между народами, с другой стороны он имел военный аспект – использование мусульман в качестве живой силы в тылу, чтобы высвободить немецкие и итальянские войска для фронта.

В этом процессе можно выделить два этапа. На первом приоритет использования мусульман-добровольцев в своих вооруженных силах принадлежит Италии, так как в ее оккупационной зоне оказались самые крупные мусульманские анклавы (Албания, Западня Босния и Косово).

На втором этапе, после капитуляции Италии, инициатива по использованию мусульман-добровольцев перешла к Германии. Однако, помимо формирования новых частей, подчиненных Верховному командованию вермахта (ОКВ), начали создаваться и мусульманские дивизии СС, подчиненные ведомству Гиммлера.
Таким образом, с уверенностью можно сказать, что за период с 1939 по 1945 гг. в вооруженных силах государств “оси” прошло службу около 100 тысяч балканских мусульман. Из них в войсках Италии – около 65-70 тысяч и в войсках Германии – около 30-35 тысяч (15-20 тысяч в частях, подчиненных ОКВ и 10-15 тысяч в войсках СС).

Однако эти цифры важны не сами по себе, а в том смысле, который вкладывали в использование мусульман-добровольцев правители Германии и Италии. В своем стремлении захватить Балканы, они старались показать себя друзьями мусульман, завоевать их расположение и использовать в своих целях. Однако подобные попытки не ушли в прошлое – в наше время мы можем наблюдать нечто подобное. Поэтому следует помнить, что эти события не только интересны, но по-своему актуальны и поучительны.

Литература

1. Мюллер-Гиллебранд, Буркхарт. Сухопутная армия Германии. 1933 – 1945. – М.: Воениздат, 1976. – Т. 3. – 416 с.
2. Славин Г.М. Освободительная война в Югославии (1941 – 45). – М.: Наука, 1965. – 152 с.
3. Советская Историческая Энциклопедия. – М.: Советская энциклопедия, 1961 – 1965. – Т. 1. – с. 358 – 359; Т. 2. – с. 637 – 641; Т. 7. – с. 994 – 995.
4. Станоевич, Бранимир. Усташский министр смерти. Анатомия предательства Андрия Артуковича. – М.: Прогресс, 1989. – 246 с.
5. Страны Центральной и Юго-Восточной Европы во второй мировой войне. Военно-исторический справочник. – М.: Воениздат, 1972. – 302 с.
6. Стругар, Владо. Югославия в огне войны. 1941 – 45. – М.: Наука, 1985. – 343 с.
7. Уильямсон Г. СС – инструмент террора. – Смоленск: Русич, 1999. – 416 с.
8. Уэст, Ричард. Иосип Броз Тито. Власть силы. – Смоленск: Русич, 1997. – 512 с.
9. Энциклопедия третьего рейха. – М.: Локид-Миф, 1996. – 592 с.
10. Ямпольский В.П. “Мусульманская плаха” для России // Военно-исторический журнал. – 1996. – N5. – с. 24 -31.
11. Die SS: Hitlers instrument der Macht. – Hamburg, 1979. – 352 s.
12. Niger T., Abbot P. Partisan Warfare 1941 – 45. – London: Osprey, 1996. – 40 p.
13. Windrow M. The Waffen-SS. – London: Osprey, 1995. – 40 p.

Есть в столице Югославии площадь под названием Славия. На фронтоне одного из домов вплоть до недавнего времени бросалась в глаза размашистая надпись: “Проверено. Мин нет” и подпись: “лейтенант…”, а дальше, к сожалению, буквы неразборчивы. С востока к этой площади примыкает улица, которая с 1944 года носила имя генерала Жданова. Но вот в 1999 году главой исполнительной власти в городе стал демократ Зоран Джинджич, и надписи эти со стен домов исчезли. В названии улицы вместо фамилии русского генерала появилось имя британского фельдмаршала Монтгомери. Однако кто-то, видимо, подсказал, что тот не только в Белграде, но и в Югославии никогда не был. Теперь это улица Ресавска, по имени протекающей близ Белграда небольшой речушки. А надпись об отсутствии мин, оставленную на стене дома безвестным русским лейтенантом, замазали.

Миф о том, что Югославию освободили от оккупантов партизаны Иосипа Броз-Тито, до сих пор является общим местом в историографии. Однако широко разрекламированное югославскими историками партизанское движение на деле боевых действий против немцев практически не вело до осени 1944 года, то есть вплоть до прихода на территорию Югославии Красной армии. Новейшие источники сообщают, что вплоть до середины 1944 года главной задачей Верховного главнокомандующего НОАЮ Иосипа Броз-Тито была борьба не с немцами, а с отрядами сербских националистов – четниками генерала Драже Михайловича. Более всего Тито опасался, что с помощью Англии четники вернут в страну королевское югославское правительство. Как явствует из новейших исторических данных, только эти соображения побуждали Тито поддерживать отношения с Москвой, выдавая себя за верного союзника в борьбе с Германией.
В своих радиограммах в Москву Тито настойчиво обращал внимание советского командования на то, что четники находятся в сговоре с англичанами и что вследствие этого среди населения Югославии “растет ненависть к англичанам за то, что они не открывают второй фронт в Европе”.
Сам же Верховный главнокомандующий НОАЮ попытался договориться с оккупантами. Он предложил немцам отдать то, что им и без того принадлежало: всю равнинную Югославию со всеми городами и транспортной инфраструктурой страны. Себе он при этом просил оставить только горные районы Сербии, Черногории и Боснии и Герцеговины. В обмен на такой союз Тито обещал немцам открыть военные действия против англичан, если те высадятся на Балканах и отказаться от союза с Москвой. Но главное – просил не вмешиваться в его конфликт с Драже Михайловичем. Гитлеру было доложено о факте переговоров и высказано мнение, что предложение Тито можно бы и принять. Однако реакция Гитлера оказалась резко отрицательной.
Когда Красная армия пришла в Югославию, партизанская армия Тито насчитывала 650 тысяч человек. В телеграмме Сталину в сентябре 1944 года Тито просил снабдить НОАЮ тяжелым вооружением, так как партизаны, вооруженные только стрелковым оружием, противостоять противнику не могут. Немецкие же войска в Югославии насчитывали в этот момент три армейские группировки численностью 400 тысяч человек, на вооружении которых были 2130 орудий и минометов, 125 танков и штурмовых орудий, 352 боевых самолета. Плюс к этому 190 тысяч квислинговцев (усташи, домобранцы, четники, другие).
В борьбе с этой мощью Красная армия использовала войска 3-го и 2-го Украинских фронтов, 1-ю армейскую группу и Дунайскую военную флотилию. Немцы были разбиты в считанные недели и советские войска ушли на Будапештское направление. А остатки разбитых войск противника добивали вооруженные тяжелым советским вооружением части НОАЮ.
Вот как это происходило. В сентябре 1944 года войска 3-го Украинского фронта под командованием маршала Федора Толбухина вышли на Белградское направление. Это был важный стратегический успех. Взятие столицы Югославии влекло за собой выход Красной армии на коммуникации группы немецких армий “Е”, дислоцированной в Греции, и полное блокирование противника на Балканском полуострове. Поэтому Белград защищала мощная группировка немецких армий “Ф” под командованием генерал-фельдмаршала Вейхса.
Сама операция по освобождению Белграда началась 28 сентября 1944 года, но только 12 октября 4-му гвардейскому механизированному корпусу под командованием генерала Жданова удалось выйти на границу города, к мосту через реку Саву.
Преодолеть мост с ходу при встречном ураганном огне без больших людских потерь было невозможно, поэтому Жданов остановил наступательные действия и запросил подкрепление. В ответ маршал Толбухин, командующий фронтом, сказал, что подкрепление ему будет: скоро подойдут части 1-й армейской группировки НОАЮ в главе с генералом Пеко Дапчевичем.
И действительно, через два дня в расположение 4-го мехкорпуса подъехали разболтанные грузовики с открытыми бортами, на которых сидело несколько десятков облаченных в потрепанное обмундирование, вооруженных винтовками партизан. Подстать им был и их командир, генерал Пеко Дапчевич, не худощавый, а просто худой, с немецким пистолетом в кобуре на поясе. Жданов был потрясен: и это ожидаемое подкрепление”! Югославский генерал доложил командиру корпуса, что он по приказу Верховного главнокомандующего НОАЮ прибыл, чтобы совместно с русскими участвовать в боях за освобождение Белграда.
Поздоровавшись с югославским генералом, Жданов в раздражении махнул рукой в направлении моста.
- За мостом – столица твоей Югославии. Штурмуй! Как раз в это время немцы вновь открыли шквальный огонь по пришедшим в движение на нашей стороне Савы советским солдатам. Дапчевич, посмотрев на все это, ответил: – Я не сумасшедший, посылать людей на верную смерть.
- А я, значит, сумасшедший” – вспыхнул Жданов и, оставив югославского союзника, пошел к пункту связи. Вновь связался с Толбухиным и объяснил ситуацию. А в конце разговора в запальчивости произнес: – Это их столица. Они хотят ее освободить” Я не возражаю. Пусть штурмуют. Я своих людей в бой не пошлю, пока не получу подкрепления…
Маршал помолчал, а потом промолвил в трубку: – Владимир Иванович, партизаны должны войти в город вместе с твоими орлами. Не возражай: “Хозяин” приказал сделать так (“Хозяином” в Красной армии звали Сталина). А в отношении подкрепления… Я сейчас позвоню Коневу (командующий 2-м Украинским фронтом), попрошу у него пару эскадрилий штурмовиков из 5-й воздушной армии и подброшу пару полков артиллерии. На взятие Белграда даю тебе три дня. Но чтобы в город ты вошел вместе с партизанами.
Три дня штурмовики утюжили немецкие позиции на другом берегу Савы, а потом интенсивно заработала подоспевшая артиллерия. После чего генерал Жданов посадил на броню своих танков пехоту и югославских партизан, и корпус ворвался в столицу. 20 октября Белград был освобожден от немцев.
К этому остается добавить, что по окончании Белградской операции президиум антифашистского веча народного освобождения Югославии за мужество и отвагу при освобождении столицы Югославии наградил югославскими орденами и медалями 794 воина НОАЮ и более двух тысяч советских солдат и офицеров. 13 советским воинам было присвоено звание Народного Героя Югославии. Первым среди них было названо имя генерала Жданова. Советское правительство, а фактически сам Сталин, за Белградскую операцию присвоило генералу Жданову звание Героя Советского Союза. 20 воинским частям НОАЮ, которые вслед за корпусом генерала Жданова вошли в столицу и приняли участие в зачистке улиц от противника, тогда присвоили название Белградских.
Вот и вся история об освобождении Белграда воинскими частями Народно-освободительной армии Югославии.
Владимир Иванович Жданов после войны вплоть до 1957 года служил в Министерстве обороны СССР, стал генерал-лейтенантом. Но тут испортились взаимоотношения между Первым секретарем ЦК КПСС и президентом Югославии, а вслед за этим и отношения между нашими странами. Осенью 1957 года Н.С. Хрущев позвонил министру обороны маршалу Малиновскому и поручил ему переговорить с генералом Ждановым. Владимиру Ивановичу было предложено публично снять с себя звание Народного Героя Югославии, а медаль отослать лично Тито с соответствующими политическому моменту словами. Жданов отказался. Владимир Иванович ответил Хрущеву, что в 1949 году даже Сталин не потребовал от него такого поступка. Сразу после этого конфликта генерала Жданова отправили заместителем командующего Забайкальским военным округом, ответственным за спортивную подготовку личного состава. В период правления Хрущева имя прославленного генерала было вычеркнуто из всех военных справочников, энциклопедий и военно-исторических публикаций.
И только после того как осенью 1964 года Хрущев был отправлен на пенсию, Владимир Иванович Жданов возвратился в Москву. Ему было присвоено звание генерал-полковника, а через четыре дня он в качестве советника министра обороны вместе с начальником Генерального штаба, маршалом С.С. Бирюзовым был направлен советским правительством в Югославию на празднование 20-летнего юбилея освобождения Белграда. Но им не суждено было принять участие в торжествах. В условиях плохой видимости их самолет врезался в гору Авала, в 20 километрах к югу от Белграда. Тогда же на месте авиационной катастрофы был воздвигнут монумент в память о маршале и генерале.

ВЛАДИМИР КУЗНЕЧЕВСКИЙ, доктор исторических наук, профессор / Общефедеральная газета “Единая Россия” / www.edinros.ru

Редкий народ выступал на историческое поприще с такой скромностью и в короткое время делал столько успехов, как османские турки. Когда Осман назвался султаном (1299 г.) и приказал называть государство, основанное им в Ангорской провинции не иначе, как государством османов, никто не предполагал, что это маленькое государство, состоявшее не более как из четырехсот турецких родов, разрастется в течение ста пятидесяти с небольшим лет в громадную империю, столицей которой будет Константинополь. Между тем исторические обстоятельства с необходимостью вели к этому результату. Византия не успела еще оправиться от господства латинян, да, по-видимому, и не заботилась об этом. Все недостатки, исстари, со времен Константина Великого и Юстиниана I, систематически разъедавшие государственный организм, продолжали существовать в полной силе: та же отчужденность правительства от народа и эксплуатация последнего первым, гнет фискальный, гнет административный, деморализация нравственная и обеднение материальное, разъединение национальное и религиозное… У византийских императоров не было ни денег, ни войска, ни флота, не было средств укрепить границы Византии и содержать здесь гарнизоны, а между тем они затевали внутренние смуты и вступали во враждебные отношения с соседями — сербами и болгарами, для чего всюду искали себе помощи, покупая ее ценою человеческих душ собственных подданных. В то же время османы представляли из себя народ, сплоченный в одно целое единством религиозных воззрений и форм, проникнутый одним стремлением и воодушевленный фанатизмом. Престол в государстве османов занимали султаны даровитые, умевшие сообщить вполне целесообразную организацию войску, в которой лежала вся будущность османов, усвоившие себе не менее целесообразную политику в отношении к покоряемым странам, и с замечательной последовательностью и настойчивостью держащиеся этой политики.

Нет ничего удивительного, что при таком неравенстве внутренних сил, Византия, за счет которой османы прежде всего и главным образом делали приобретения, оказалась совершенно беспомощной. Уже при первом султане Османе почти незащищенная Вифиния стала делаться добычей османских турок; при следующем султане Урхане вся Вифиния подпала их власти, турки перешагнули через Геллеспонт и стали твердой ногой на европейской почве. При Мураде I владения османов в Европе быстро расширяются, простираются на севере до Балкан и Черного моря, на юге до Мореи, турки приходят в столкновение с сербами и болгарами, которое оканчивается погромом на Косовом поле. Баязет I простер свою власть до Дуная, включил Болгарию в число турецких провинций, распространил свое влияние на Сербию, Валахию и подумывал о занятии Константинополя. Вероятно он и осуществил бы свои замыслы, если бы Тимур не сломил его силы и на время не приостановил возрастание турецкого могущества. Палеологи с ужасом смотрели на успехи турок, отправлялись на запад с просьбой о помощи, замышляли с этой целыо унию Церквей, но помощь не приходила, или если приходила, то весьма ничтожная. В этой крайности, вполне сознавая свое бессилие, Палеологи искали спасения в покорности султанам, задабривали их всяческим образом, исполняли все их требования, с какими бы жертвами и унижениями они ни были сопряжены. Один, например, Палеолог приносит свои родительские чувства в жертву доброму согласию — одного сына ослепляет по требованью султана, от другого отрекается за то, что он начал враждебные действия против султана, и лишь тогда принимает его к себе, когда сам султан рекомендует это сделать. Другой Палеолог, по требованию султана, беспрекословно передает ему город (Филадельфию), и когда жители обнаруживают нежелание перейти под власть османов, то силою заставляет их повиноваться; укрепляет Константинополь башнями и стеной, не жалея старинных церквей, материал которых годился для этого дела, но, по первому слову султана, приказывает разрушить стену до основания. Одним словом, Палеологи раболепствовали пред султанами и поступали, как покорные слуги османов, а не как византийские императоры. Когда из Азии надвинулась гроза в лице Тимура и разразилась над государством османов, Палеологи вздохнули свободно и начали держать себя с большим достоинством. Они вмешивались во внутренние распри членов султанского дома и выговорили себе возвращение некоторых владений и городов в Европе. До смерти Магомета I, пока османское государство не оправилось от ран, нанесенных ему татарами, императоры с честью выдерживали свою роль.

Но с Мурада II положение дел изменилось, при нем власть османов дошла до той высоты, на которой она находилась при Баязете I, и попытки западных христиан ослабить ее, в конце концов, не удались. Роль, которую усвоили себе Палеологи, очевидно, была неуместна. Покровительство, оказанное императором сопернику Мурада II, повело лишь к тому, что Константинополь был осажден и едва не взят, владения, возвращенные императорам, опять были заняты османами, в том числе и город Салоники, который был продан византийским правительством венецианам. Палеологи поняли, что приближается решительная развязка, опять обратили взоры на Запад и приняли унию. Но уния ничего не принесла, кроме религиозной розни и общественной неурядицы в стенах столицы, — помощи никакой. Константинополь был осажден Магометом II в 1453 году и взят штурмом, к общему изумленно и ужасу всего христианского мира, смотревшего на Византию, как на последний оплот христианства.
Завоевательное движение османских турок на запад в Малую Азию и Европу не было бессознательным порывом дикого варварства, выполненным без цели и системы. Оно произведено было по предположенному плану, с последовательностью и ясным пониманием своей задачи. Задача турок была не только национальная, но и религиозная; стремлением их было не только получить преобладание над народностями, населявшими Малую Азию и восточную Европу, но также доставить исламу торжество над христианством. К тому времени, когда османы пришли в соприкосновение с населением Византийской империи, они были магометане, вполне сроднились с исламом, усвоили формы жизни сообразно с предписаниями Корана, интересы национальные нераздельно слились у них с интересами религиозными. Это по необходимости сообщило всем предприятиям османов религиозный отпечаток.

Конечной целью их было распространение магометанской веры, все завоевания делались во славу единого Бога и его пророка. Таков внутренний смысл войн и, между прочим, тайна военных успехов османов; религиозное воодушевление и фанатизм удесятеряли их силы и вели к победам. Торжество ислама было излюбленной мечтой османов: с ней они прошли Малую Азию, переправились в Европу, дошли до Дуная и границ Сербии. Османские султаны дали широкое применение предписаниям Корана, разрешающего оставлять христианам личные и имущественные права, в случае если они изъявят покорность и согласятся платить дань. После взятия Никеи при Урхане вошло в обычай предоставлять личную свободу и неприкосновенность собственности тем, кто добровольно признает власть османов, и будет платить дань. Такая политика немало содействовала успехам турок; султаны явились в Европу, неся в одной руке войну, в другой мир, и разные мелкие владетели в южной Фракии, Македонии, Волгарии и Валахии спешили изъявить покорность, чтобы за взнос известной подати остаться в своих владениях. Султаны благосклонно встречали подобные изявления покорности, но в османах, остававшихся верными коренным религиозным традидиям и истинному духу ислама, такие сделки, вызванные политическою мудростью, порождали затаенное неудовольствие, которое подчас прорывалось наружу и, прежде всего, выражалось тем, что они не уважали прав лиц, изъявивших покорность. Между османами были и такие ревнители веры, которые считали преступлением человечное отношение к христианам, были противниками каких бы то ни было компромиссов с ними, желали бы всех истребить мечом и пронести имя пророка до крайних пределов земли. Таков, между прочим, был полководец Мурада II Ишагбег, которого Дука называет Федулахом. Он был недоволен тем, что султан находился в мирных отношениях с Сербией, требовал, чтобы сербы были истреблены или обращены в магометанство и чтобы той же участи были подвергнуты жители Венгрии и Италии. Этот «злой человек и непримиримый враг христиан» держал, по словам историка, такую речь пред Мурадом П:

«Отчего ты, государь, не истребляешь в конец врагов нашей веры? Бог дал тебе для этого власть, а ты пренебрегаешь ею и относишься к ним (христианам) не так, как угодно Богу, но снисходительно и великодушно. Нет! Не такова воля Божия. Меч твой должен пожирать тела нечестивых до тех пор, пока они не обратятся к ученью единого Бога и великого пророка. Итак, обрати внимание, государь, на то, что крепость, которую выстроит деспот Сербии[1] не благоприятствует нам. Вытребуй у него крепость и нам открыт будет путь из Сербии в Венгрию. Мы отнимем у него неиссякаемые источники, которые изобилуют золотом и серебром, точно водой вечнотекущей, с помощью их покорим Венгрию, оттуда поспешим в Италию и смирим врагов нашей веры» [2].

Мурад послушался своего полководца, Сербия была наводнена османами, и в ней введено было отчасти османское устройство, основанное на Коране. Желания партии строгих мусульман были удовлетворены.

Так как интересы веры стояли на первом плане у османов, то отсюда произошло, что их столкновения с греками и славянами имели характер не только национальный, но также религиозный. Если османы делали вооруженные вторжения и завоевывали страны с целью не только подчинить себе иноплеменные народы, но также распространить свою веру, то и христианские народы, подвергавшиеся их нападениям, брались за оружие и вели войну с целю не только отстоять свою независимость, но и спасти христианскую веру; они знали, что турки стремятся не только к порабощению их, но и к искоренению их веры, вступали поэтому в борьбу с полным сознанием, что защищают Отечество и Церковь. Во всех важнейших фазах борьбы османов с греко-славянским миром, о которых сохранились более или менее обстоятельные известия, замечается присутствие религиозного элемента. Обе враждужщие стороны сообщали своему делу религиозное освящение и сражались под знаменем веры. Турки обыкновенно выступали в поход в сопровождении шейхов, улемов и дервишей, которые молились о даровании победы, воодушевляли войско, принимали участие в битвах, в критичекие минуты поддерживали воинственную решимость своим авторитетом и умением искусно применить к каждому данному случаю соответствующее изречение Корана, или предание о Магомете; призывание имени Аллаха и Магомета было военным кликом османов. Со своей стороны и христиане приготовили себя к бою общенародными молениями и торжественными процессиями с хоругвями и иконами, поддерживали друг в друге энергию напоминанием о том, что сражаются за истинную христианскую веру, священники и монахи присутствовали на городских стенах, благословляли войско и сами участвовали в защите городов.

Все эти религиозные особенности обнаружились во время осад Константинополя турками — первый раз при султане Мураде II и императоре Мануиле II Палеологе в 1422 году, второй — при султане Магомете II и императоре Константине ХI-м Палеологе в 1453 году. Когда Мурад П осаждал Константинополь, то в его лагерь прибыл из Бруссы знаменитый дервиш Шейк-Букхари и привел с собою 500 других дервишей. Шейк-Букхари, славившийся предсказаниями, назначил день, когда город будет взят, и турки, настроенные дервишами, осыпали греков всевозможными оскорблениями: «Где ваш Бог, невежественные римляне? — говорили они. — Где ваш Христос? Где ваши святые, от которых ожидаете помощи? Завтра мы возьмем город и вас заберем и отведем в рабство, обесчестим на ваших глазах ваших жен и детей, ваших монахинь соединим с нашими монахами; по вере нашей наш пророк возвестил нам это, как истину». Когда турки, по сигналу, данному Шейк-Букхари, бросились на приступ, то отчаяние придало осажденным силы: все без различия пола и возраста, званий и состояний бросились защищать город, кто чем мог; в числе их были священники и монахи. Они воодушевляли друг друга словами: «Вперед, друзья, братья, сограждане! На бой за самих себя, за наших жен, наших детей, за свободу родных, отечества, этого великого города, а еще более истинной христианской веры!» Приступ был отбит и турки удалились.[3] Когда Магомет II двинулся к Константинополю, то «согласно с древними обычаями, улемы, шейхи и потомки пророка некоторое время сопровождали победоноснего султана, молясь об успехе его армий; толпа чистых душ следовала за победным воинством; легионы духовного мира служили ему авангардом; и созерцатели Акшемcеддин и Акбикдаде шли возле победных полков, умоляя благодетельное существо о помощи». После сорока дней осады в лагере османов распространился слух, что итальянский флот по морю и Ян Гуниад с войском по сухому пути идут на выручку города. Это произвело общее замешательство; партия мира требовала снять осаду и отступить. Но «мусульмане, по совету улемов и шейхов, продолжали низвергать в ров смерти большое число неверных, защищавших город. Улема Ахмед-Курани, шейх Акшемседдин и визирь Загтус-паша, которые разделяли настроение султана, воспротивились миру… Сообщили войску об обещании пророка, заключающемся в словах: «Греция будет вашей добычей» и объяснили, что необходимо употребить все усилия, чтоб оправдать следующее изречение Магомета: «самая большая битва будет та, которая произойдет при взятии Константинополя». Таким образом, мусульмане, приготовившиеся пожертвовать своею жизнью для пользы веры, день и ночь освещали поле битвы «огнем своих мечей»[4] Партия войны взяла перевес, и штурм назначен на 29 мая. Накануне этого рокового дня в Константинополе узнали, что на завтра назначен штурм.

«Император повелел, чтобы священники, епископы и монахи, женщины и дети, со святыми и чтимыми иконами и божественными изображениями, обошли стены города, со слезами восклицая: «Кирие елейсон», и умоляя Бога, да не предаст нас по грехам нашим в руки врагов нечестивых и безбожных и беззаконнейших на всей земле, но да милостив будет к нам, наследию своему». В присутствии вельмож и войска император сказал речь о том, что «необходимо предпочесть смерть жизни по четырем побуждениям: во-первых, — за веру и благочестие, во-вторых, — за Отечество, в-третьих, — за императора, как помазанника Господня, и в-четвертых, за родных и друзей». По окончании речи все, как бы едиными устами, отвечали с рыданием: «умрем за Христову веру и за Отечество наше!».
Затем император отправился в храм Софии Премудрости Божией и приобщился Святых Таин; многие последовали его примеру и сделали то же в течении ночи[5]. На следующий день христиане оказали геройское сопротивление, но не могли устоять против неприятеля, во сто раз сильнейшего. Константинополь пал.

Продолжение следует …

———————————————-

[1] Сербский господарь, Георгий Бранкович, выстроивший незадолго перед тем Семендру (Smedrovum)
[2] Ducas, с. XXX, р. 208, ed. Bonn.
[3] Ioannis Canani de Constantonopoli anno 1422 oppugnata narration, p.466 — 476, ed. Bonn.
[4] Saad-Eddin-Effendi, traduit par Garcin de Tassy, напеч. в прил. к 38 т. сборника Buchon, Collection des Chronicues nationales francaises, p.399, 343.
[5] Phrantzes, lib.III, c.VII, p. 271-272, 279. Historia captae a Turca Constantinopolis, descripta a Leonardo Chiensi, ed. Rothing. 1544

В февральский день 1839 года в селе Громушка Козловского уезда (ныне Мичуринский район Тамбовской области) в семье священника Степана Ястребова родился сын, которого нарекли при крещении Иоанном. Мальчик рос смышленым, быстро освоил грамматику, арифметику, церковно-славянский язык. А еще с детства он отличался от своих сверстников недюжинной физической силой и удалью.
Шли годы. После окончания семинарии Иван Ястребов продолжил свое образование в Казанской духовной академии. Здесь он в совершенстве овладел арабским, турецким, татарским языками. Спустя несколько лет он уже свободно разговаривал на греческом, сербском и болгарском языках.
Отец хотел, чтобы Иван продолжил семейную традицию и стал священником. А юноша мечтал о дипломатической службе и не где-нибудь, а в далекой и родной по вере Сербии. После выхода из духовного звания в 1864 году он служил в Учебном отделе Азиатского департамента. Затем началась напряженная и нередко опасная служба на дипломатическом поприще в Константинополе, Призрене, Скадаре, Салониках, Скутари.
С 1870 по 1886 годы, почти шестнадцать лет, Ястребов – русский консул в Сербии. В те годы он был неутомимым защитником сербского народа. Когда перо и дипломатия не помогали, он не раз с оружием в руках спасал от смерти и кровавой расправы сербские семьи, защищал православные святыни от осквернений и поругания. О его бесстрашии, мужестве, подвигах сербы сложили легенды, написали песни. В те годы даже в самом отдаленном уголке Сербии, в горной деревушке матери укладывали детей под колыбельную песню, в которой говорилось о смелом и отважном русском консуле, а старики рассказывали молодежи о невероятной физической силе Ивана Ястребова, способного обратить в бегство даже дюжину басурман. А когда позволяла военно-политическая обстановка, он много и плодотворно писал, веря, что честное и правдивое слово сильнее любого оружия. Его корреспонденции, статьи и очерки с пылающего Балканского полуострова публиковались в «Православном обозрении», «Известиях сербско-славянского благотворительного общества», «Гласнике Сербского ученого дружества». Своеобразным итогом его многолетних научных исследований по этнографии стала книга «Обычаи и песни турецких сербов в Призрене, Ипеке, Мораве и Дабрс», изданная в 1886 году в Санкт-Петербурге.
Русский дипломат пропагандировал идеи Славянских комитетов, которые во второй половине XIX века повсеместно создавались в России. Были такие комитеты и на его родине – на Тамбовщине, в Черноземной крае. Славянские комитеты оказывали материальную и моральную поддержку братскому сербскому народу, отправляли па Балканский полуостров собранные ими средства и добровольцев. И в те годы в респектабельных газетах и журналах трудно было найти объективную информацию о событиях, происходивших в Сербии. Европа упорно не хотела замечать трагедию сербского парода, исповедуя «двойную правду». Об этом великий русский поэт и дипломат Ф. Тютчев писал в стихотворении «Славянам»:

Давно на почве европейской,
Где ложь так пышно разрослась,
Давно наукой фарисейской
Двойная правда создалась:
Для них – закон и равноправность.
Для нас – насилье и обман.
И закрепила стародавность
Их как наследие славян.

На страницах отечественных изданий Иван Ястребов рассказывал о многострадальной сербской земле.
В 1894 году перестало биться сердце отважного человека. Он завещал похоронить свои останки в Салониках. Благодарный сербский народ сохранил светлую память о русском дипломате. В 1986 году вышел в свет роман Вука Драшковича «Русский консул», в котором повествуется о замечательном уроженце Тамбовской земли.
Здесь можно было бы поставить точку, но история имеет свое продолжение. В конце октября 2000 года по инициативе первого заместителя председателя Союза кинематографистов Республики Беларусь, вице-президента МКФ «Золотой витязь» Ю. Марухипа и Мичуринского центра православной культуры и образования (руководитель – настоятель храма Всех Скорбящих радосте протоиерей Александр Филимонов) в Мичуринске прошла киноакция «Эхо «Золотого Витязя» на Тамбовщине». В гости к мичуринцам приехала делегация известных российских кинематографистов, участников международного кинофорума «Золотой витязь» во главе с президентом МКФ, народным артистом России Николаем Бурляевым. Б составе делегации был известный сербский драматург и продюсер Йован Маркович. На открытии киноакции гость из Сербии рассказал о последствиях страшных натовских бомбардировок, о горе, которое постигло многие сербские семьи, о разрушении православных святынь… Когда Йован Маркович закончил свое выступление, то присутствующие в зале стоя аплодировали ему, и звучали слова поддержки: «Виват, Сербия!»
Позже Йован спросил, откуда у нас, мичуринцев, такая любовь к сербскому народу. Ему рассказали о нашем земляке Иване Ястребове. Затем была долгая пауза, после которой Йован Маркович сказал: «О таких людях, как русский консул, надо снимать кино! Мы обязательно создадим фильм об Иване Ястребове… »
Недавно на сербской земле воздвигли памятник русскому консулу Ивану Ястребову в знак его выдающихся заслуг перед сербским народом.
Поэтому не будем спешить ставить точку в этом повествовании.

Николай Сухоруков,
редактор газеты «Мичуринская жизнь», Тамбовская область

“Мы с вами одной крови”

Уже более 200 лет русские добровольцы воюют за своих славянских братьев на Балканах. Многие наши читатели, судя по их откликам, хотят больше узнать о русских добровольцах на Балканах. Почему они, правдами и неправдами, продолжают ехать на эту извечную “территорию раздора”? Своих войн, мало? Как понять эти мятущиеся души? Что их туда влечет, что заставляет рисковать жизнью в совершенно чужой, казалось бы, стране?
Кто-то считает этих людей обыкновенными наемниками и авантюристами. Правда, при этом не всякий задумается над тем, почему испокон веков на Балканах русских называли не наемниками, а именно добровольцами. Между этими понятиями есть очень большая разница…
До сих пор немногим известно, что добрая традиция оказывать друг другу помощь существует между православными народами Балканского полуострова (сербами, черногорцами, болгарами, греками, румынами) и русскими уже более 200 лет. И какие судьбы донесла нам история, какие имена! Впрочем, обо всем по порядку.
Середина XVIII века. Сербские повстанцы, протестуя против в ответ на усиления мусульманского гнета, разворачивают борьбу против турок. Будучи не в силах противостоять им, тысячи сербских семей бегут в Австрию в надежде, что “христианские братья” им помогут. Однако австрияки своим отношением к ним мало отличаются от турок. Тогда беженцы перебираются в Россию, где их встречают очень тепло. Из сербов даже сформировано несколько кавалерийских полков на южной границе, где они становятся надежной преградой против татар. Многие в дальнейшем добиваются выдающихся успехов на русской службе.
Знаменитый генерал Милорадович, герой Отечественной войны 1812 года, был сербом. С поражением в Крымской войне русский протекторат над балканскими христианами был заменен “общеевропейским”. Однако странам Европы было наплевать на положение единоверцев, их заботило одно – чтобы Россия не обрела прежнего влияния на этих землях (как тут не вспомнить нынешнюю ситуацию на Балканах).
Положение болгар, сербов Боснии и Герцеговины резко ухудшилось. Особенно страшно рабство болгар: по приказу турецкого султана здесь поселены до ста тысяч черкесов и чеченцев – выходцев с российского Кавказа. Таким образом султан благодарит их за многолетнюю борьбу против Российской империи и создает “здоровый протурецкий климат”. Пришельцы свирепы и злы за свое поражение в борьбе против России и потерю земель. Они разоряют деревни, насилуют женщин, угоняют в рабство молодежь. Тем временем в Боснии и Герцеговине бесчинствуют отряды арнаутов, албанцев, проводящие политику геноцида против сербов-христиан.

Приходят не авантюристы, приходят герои

В 1875 году сербы Боснии и Герцеговины поднимают восстание, поддержанное болгарами. В Сербию прибывает опытный российский военачальник, герой взятия Ташкента и покорения Средней Азии – генерал Михаил Григорьевич Черняев. Он стал во главе сербской армии. Ближайшим его помощником становится знаменитый русский офицер Виссарион Комаров, которого к концу войны сменил Дмитрий Дохтуров. Оба – потомки героев Отечественной войны, как и многие другие приехавшие воевать – граф Коновницын, князь Чавчавадзе, майор Миних, капитан Фермор.
Николай Раевский привозит с собой не только отряд русских добровольцев, но и огромную по тем временам сумму для сербской армии – 50 тысяч рублей. Регулярной армии сербов как таковой не существовало. В основе – мало обученное ополчение. Катастрофически не хватало офицеров. Черняев вырабатывает особый план действий против огромной регулярной турецкой армии. Согласно ему армии славян должны нанести внезапный удар по туркам, захватывая их крепость Ниш на границе с Сербией, запиравшую дорогу на Софию, а затем молниеносно прорываться в глубь Болгарии для подъема общего восстания против Турции на Балканах. Проблему с нехваткой офицеров он попытался решить путем вербовки их в России. Еще до начала активной фазы войны в сербскую армию прибывает не менее 200 офицеров (к августу же 1876 года в одной только Моравской армии сербов насчитывалось 2200 русских добровольцев, из них около 650 офицеров и порядка 300 медработников).

Здесь были и представители императорской династии

В апреле 1876 года против “райи” (“стада”, “скота” – так называли в Турции немусульман) брошены карательные части. Огненный смерч накатился на христиан. Зверства дикие: у плененных болгар отрубались головы, из которых, как в средневековье, строились целые башни. Неоднократные протесты России против истребления болгар оставлялись Турцией без внимания – ведь за ее спиной была поддержка европейских стран, в первую очередь Англии и Франции. Не в силах больше наблюдать расправу над единоверцами, Сербия и Черногория объявили 18 июня 1876 года Турции войну.
Это нашло огромный отклик в русских сердцах. Только в ряды одной сербской армии влилось не менее 4000 добровольцев (по другим данным – 7000), среди них много профессиональных военных. Братьев-славян отправились защищать даже представители императорской династии России. По некоторым данным, Сербию посещал тогда сам цесаревич Александр Романов, будущий император Александр III. Среди русских офицеров особенно выделялся граф Ф. Келлер, ставший полковником сербской армии.

Трусу – медаль, русскому – вечную память

Это были поистине самоотверженные люди. Вот один из первых добровольцев – Николай Киреев. В чине майора сербской армии он стал во главе болгарского легиона. Именно ему удалось летом 1876 года совершить успешные рейды с сербской территории к болгарским землям. Там, у перевала Кадибогаз и села Белградчик, он одержал одну из первых побед славян в этой войне. Во время задумывавшейся операции Черняева по уничтожению корпуса Осман-паши Киреев получил особую задачу: совершить с сербской территории глубокий обход к границе с Болгарией и атаковать турок с тыла. 6 июля 1876 года он лично возглавил атаку своего отряда. Турки побежали. Киреев послал за резервом, чтобы завершить разгром. Однако его командир, серб Цветкович, без приказа ушел с поля боя. Турки, видя, что перед ними всего горстка смельчаков, пошли в атаку. Киреев в своей кумачовой рубахе, надеваемой им перед каждым боем, повел бойцов в контратаку, но был сражен. Его тело не удалось вынести, оно подверглось поруганию. Поражают порядки в сербской армии – Цветкович, заслуживавший за бегство расстрела, был повышен в должности и награжден медалью “За храбрость”.
Однако впоследствии благодарные болгары назвали село Раковицы именем павшего в бою Николая Киреева. Моральный дух сербской армии, тогда необученной и плохо организованной, был низок. Иностранные добровольцы стали в ней организующим ядром. Так, 14 августа 1876 года сербами, русскими и болгарами была одержана самая большая победа в этой войне: под Фундином сорокатысячная армия турок была разбита. Именно упорство русских добровольцев позволило выстоять против атак турок и контратаковать их. Особенно тогда прославился граф Келлер, который накануне боя провел рекогносцировку под носом у противника и выявил его слабые места.

Генерал Черняев – стратег и солдат

Однако прорваться в Болгарию сербам не удалось. Постепенно, ко второй половине августа 1876 года, основные боевые действия сконцентрировались у сербской пограничной крепости напротив Ниша – Алексинац. Здесь турецкий главнокомандующий Абдул Керим сконцентрировал свои основные силы. Черняев же, предугадав место основного удара турок, лично руководил созданием укреплений Алексинаца. Сербы проявляли удивительную беспечность и неумение даже создать единую линию обороны. Так, Черняев перед самым сражением, состоявшимся 18 августа, обнаружил, что направление у монастыря Шуматовац не укреплено. Буквально за считанные часы по его приказу здесь был возведен мощный редут. Лишь только закончили возведение редута, как турки, рассчитывая прорвать “слабое место” обороны сербов, устремились на этом направлении в атаку.
Генерал Черняев возглавил оборону Шуматоваца и воодушевлял солдат-сербов, когда погиб сербский начальник редута. Черняев стал у артиллерийского орудия и лично вел из него стрельбу по накатывавшимся волнами туркам. Были отбиты с огромными потерями для врага все четыре атаки. Части турок удалось ворваться на территорию редута, но благодаря мужеству самого генерала Черняева редут отстояли, а обнаглевших врагов уничтожили на месте штыками.

Редут Раевского

20 августа турки предприняли попытку овладеть редутом у Горного Андроваца. Обороняли его войска под командованием Николая Раевского. Несмотря на колоссальное превосходство турок в силах, ближе, чем на двести шагов, им подойти не удавалось. Здесь русские добровольцы и сербские солдаты стояли насмерть. Именно с редута Раевского и началась карьера ставшего знаменитым впоследствии во время героической обороны Сербии в Первую мировую войну генерала Путника. Раевский погиб на этом редуте уже после окончания ожесточенного боя, когда турки отходили. Смерть была мгновенной – пуля попала в висок офицера-героя. Показательно, что под руководством Раевского сербы выдержали на этом направлении все атаки врага, однако через два часа после его гибели они оставили редут. В 1902 году мать Раевского построит на месте гибели сына церковь, вложив в ее строительство почти все свое состояние.

Отдельные русско-болгарские бригады

Понеся огромные потери в ходе боев 18-22 августа и поняв, что лобовыми ударами он ничего, кроме собственных колоссальных потерь, не добьется, Керим-паша обошел неприступные русско-сербские позиции и нанес обходной удар. Черняев в этот момент пропустил маневр врага. В ожесточенном сражении у Горного Андроваца 1 сентября объединенная русско-сербско-болгарская армия потерпела тяжелое поражение. Все попытки Черняева контратаковать оказались неудачны, так как среди сербов возникла паника и они побежали. С этого времени в сербской армии начинается заметное падение боевого духа, и ставка в борьбе против Турции делается в основном на подразделения из иностранных добровольцев, главным образом русских и болгар.
Старания Черняева “зацементировать” сербскую армию русскими и прочими добровольцами оказались малоэффективными. Иностранные добровольцы-славяне, не зная в должной степени сербского языка, не могли четко взаимодействовать с ополченцами-сербами. Они, находясь на командных должностях в сербской армии, не всегда могли взять части в свои руки. В бою русские и болгарские добровольцы отходили последними, зачастую гибли, оставляемые бегущими сербскими солдатами.
Из прибывших российских и болгарских добровольцев Келлером в сентябре 1876 года была сформирована отдельная русско-болгарская бригада. В октябре того же года была создана еще одна подобная бригада. Командовали ими офицеры русской службы – сербы подполковник Депрерадович и полковник Милорадович. До этого болгарские добровольцы (около семисот человек) воевали отдельным подразделением в сербской армии – болгарским легионом. Во время схваток в долине Моравы добровольцы русско-болгарской бригады Келлера одержали несколько побед над турками и их кавказскими наемниками. Молодецкая удаль Келлера чудесным образом влияла как на иностранных добровольцев, так и на самих сербов: самые нерешительные под воздействием его примера становились отчаянными храбрецами.

“Все сербы убежали, все русские – убиты”

В конце сентября 1876 года Келлер был назначен начальником левого крыла третьего корпуса сербской армии. Это крыло действовало против талантливого турецкого полководца Осман-паши Непобедимого. Под командованием двадцатишестилетнего Келлера находилось десять сербских и русских батальонов пехоты, один эскадрон конницы и десять орудий. Вскоре к его силам были присоединены четыре русских батальона и один русский эскадрон из добровольцев князя Оболенского. Воевать приходилось в непривычно сложных природных условиях, часто подвергаясь нападениям банд башибузуков (турецкие иррегулярные войска, организованные наподобие казачьих войск) и вооруженного местного мусульманского населения – турок, кавказцев и боснийцев. Неоднократно Келлеру приходилось выполнять довольно неприятную работу: подавлять вооруженные мятежи среди местных мусульман.
Русских, прошедших через горнило Кавказской войны и насмотревшихся на ее ужасы, казалось, ничем уже удивить было нельзя. Однако их поражало, с какой ненавистью воюют между собой славяне-мусульмане и славяне-христиане. Злобу друг на друга они вымещали на мирном населении. Русским добровольцам неоднократно приходилось встречать сербские села, где не было ни одной не изнасилованной турками, кавказцами и боснийцами-мусульманами представительницы женского пола, включая детей и древних старух. Сербы также не оставались в долгу, поэтому война носила чрезвычайно ожесточенный характер. Русские и болгарские добровольцы, несмотря на их самоотверженность в бою и безудержную храбрость, не могли существенно изменить положение. Под Горным Андровацем турки, создав колоссальное превосходство в силах, 17 октября 1876 года разгромили сербскую армию.
Тем не менее, полностью ее уничтожить турки не смогли именно из-за самоотверженных действий русско-болгарской бригады, которая до конца прикрывала отход разбитых сербских батальонов. Однако русско-болгарская бригада стяжала себе славу слишком дорогой ценой. Почти половина добровольцев, участвовавших в этом сражении, пала в бою; практически все остальные были ранены? Вскоре, 29 октября 1876 года, под Джунисом турецкая армия нанесла очередное поражение сербам. И вновь основную тяжесть боев приняли на себя добровольцы. Командир русско-болгарской бригады полковник Меженинов на вопрос Черняева о подробностях сражения ответил: “Все сербы убежали, все русские – убиты”…

Участь героя редко бывает благодарной

От полного разгрома Сербию спас ультиматум России, предъявленный Турции. Боевые действия приостановились. Стало ясно, что Сербия больше не может и не хочет продолжать войну. Часть русских добровольцев отправилась домой. Из оставшихся формируется русская дивизия в составе сербской армии, начальником штаба которой был назначен Келлер. Однако начальник самой дивизии не смог поддержать должный уровень дисциплины среди русских добровольцев. Среди них отмечались случаи неповиновения приказам командования, пьянства, отдельных проявлений насилия над местными жителями. Полное разложение дивизии становилось лишь вопросом времени. Видя тщетность своих усилий по укреплению дисциплины среди личного состава дивизии и не находя в этом поддержки со стороны ее начальника, Келлер решил отправиться на родину.
Сербское командование пыталось удержать у себя молодого, талантливого офицера, наградив его высшими военными наградами страны. В октябре 1876 года он был награжден серебряной и золотой медалями “За храбрость”, офицерским крестом сербского ордена Такова. Вернувшихся в Россию добровольцев власти встретили очень холодно. На них лежала “тень поражения”. Так, действия Черняева, когда он возглавил сербскую армию, были названы “авантюрой”, вызвавшей внешнеполитические осложнения для России. Вскоре после возвращения из Сербии дома он оказался не у дел. В 1880 году он, собрав в России пожертвования, снова приехал в Сербию, чтобы отдать последний долг своим бывшим соратникам – установить скромный памятник павшим русским добровольцам. Этот памятник был воздвигнут на Руевацком поле, у стен Шуматовацкого монастыря, где стояли насмерть русские добровольцы, вырвав победу у превосходящих вражеских орд.